Книга Императрица, страница 82 – Юлия Белова

— Как и сказала моя советница, я — правитель другого государства, — спокойно, будто рассуждая о погоде, произнесла Анна, и в её голосе не было ни дрожи, ни гнева, только холодная, отполированная годами власти уверенность. — И вы, будучи подданной королевы Фринстана, не имеете никакого права приказывать мне. Кажется, наследница вашей королевы уже достаточно ясно дала вам это понять.

Жрица резко выдохнула, и этот звук был похож на шипение змеи, загнанной в угол. Её лицо исказилось от сдерживаемой ярости, но она тут же натянула на себя маску ледяного достоинства.

— В первую очередь я — жрица храма Арабы, — отчеканила Саилин, и в её тоне зазвенела насмешливая сталь. — И подчиняюсь я законам храма, а не капризам земных правителей. Так вы мне ответили, светлейшая? И одно из главнейших правил гласит: избранная должна находиться в храме.

Анна чуть приподняла бровь — лёгкое, едва заметное движение, в котором читалось больше презрения, чем в любом крике.

— Не кажется ли вам, что вы противоречите самой себе? — тихо спросила она.

— Довольно! — вскрикнула жрица, и голос её сорвался на резкий, почти визгливый тон. — Избранная направляется в храм. Немедленно.

По её знаку один из сопровождающих шагнул к Анне. Он успел сделать лишь два шага — и вдруг застыл, будто натолкнувшись на невидимую стену. А потом рухнул наземь, и из перерезанного горла хлынула тёмная струя. Клинок Чоксо сверкнул и вернулся в ножны с пугающей, смертоносной точностью.

Ферухе вскрикнула и вцепилась в руку Анны так, что пальцы впились в кожу. Нина шумно выдохнула, глаза её расширились, словно она пыталась вместить в себя весь ужас происходящего, глядя, как тело мужчины тяжело оседает на землю.

— Как вы смеете препятствовать воле богини?! — завизжала жрица, и теперь в её голосе уже не было ни капли сдержанности — только безудержная, ядовитая ярость. — Убейте их! Уничтожьте всех!

Оставшиеся стражи обнажили мечи. Сталь звякнула, и этот короткий, резкий звук стал сигналом к хаосу. Они ринулись вперёд, и тихая до этого поляна вдруг взорвалась звоном металла, хриплыми выдохами, тяжёлыми шагами и криками, которые тут же обрывались.

Чоксо встал перед женщинами, закрывая их собой, его клинок мелькал в воздухе, будто серебристая молния. Тавер прикрывал с другой стороны, его движения были резкими, отточенными, полными звериной злости. Сайс, хоть и был лучшим лекарем, в бою уступал остальным: его сил хватало лишь на то, чтобы отбивать удары и не подпускать врагов слишком близко — он держался, как мог, но каждый взмах меча давался ему с трудом.

Анна понимала: сами по себе нападавшие не причинят ей вреда — её положение, её власть, её имя были своего рода доспехом. Но сердце сжималось от страха не за себя, а за тех, кто сейчас стоял рядом, кто рисковал жизнью, чтобы защитить её.

Вдруг кто‑то резко дёрнул её за руку. Анна распахнула глаза и увидела, как один из нападавших оттаскивает в сторону Ферухе.

— Анна! — крик подруги ударил по нервам, острый, как лезвие.

Повелительница рванулась вперёд, но путь ей преградила сама реальность: звон клинков, чужие тела, мелькающие перед глазами. Тот, кто схватил Ферухе, прижал нож к её горлу. Тонкое лезвие коснулось кожи, и на шее девушки выступила крошечная капля крови — алая, яркая, пугающе живая.