Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 27 – Марьяша Ришелье

— Готово, — выдохнул я.

Повернулся к тому месту, где стояла Моник.

Пусто.

— Моник?

Тишина.

Я похолодел.

Оглянулся — нет. На пирсе, в тенях — нет. В воде, в отражении — нет.

— Моник, твою мать, ты где?!

И тут я увидел.

Тень отделилась от моей собственной, скользнула по доскам и материализовалась в паре шагов. Моник. Живая. Целая.

Смотрела на меня огромными глазищами, полными ужаса.

— Жива, — выдохнул я. — Дура. Я же сказал — не лезь.

Она шагнула ко мне, прижалась. Дрожала вся.

Я обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как колотится её сердце.

— Всё, — сказал я. — Готово. Десять золотых наших.

Она подняла голову, посмотрела на меня.

В её глазах было: «Ты сумасшедший».

— Знаю, — усмехнулся я. — Но ты же моя. Значит, тоже сумасшедшая.

Она улыбнулась. Сквозь нитки.

А на пирс уже бежали люди с факелами — староста, рыбаки, зеваки. Орали, махали руками, тащили золото и саке.

Я прижал Моник к себе покрепче.

— Исчезни, — шепнул я. — Не надо им тебя видеть.

Она кивнула и растворилась в темноте.

А я шагнул навстречу толпе, натягивая на лицо привычную циничную усмешку.

— Господин! Господин, вы герой! — орал староста.

— Золото тащи, — ответил я. — А геройство своё в задницу засунь.

Шэйн Лоро

Толпа тащила меня по набережной, как героя. В руках у меня звенели монеты — десять золотых, обещанные за тварь. В ушах гудели восторженные крики. В носу — запах рыбы, моря и пота.

Староста, запыхавшийся, но счастливый, бежал рядом, размахивая руками:

— Господин! Господин герой! Пойдёмте в дом мой! Приведу вас в порядок! В тёплой воде искупаетесь, отдохнёте с дороги! Негоже герою города по гостиницам тесным с клопами ютиться!

Я хмыкнул. С клопами — это точно. В «Толстом крабе» их было дофига.

— Посмотрим, — буркнул я, но ноги сами повернули за старостой.

Дом у него оказался богатый — двухэтажный, с резными ставнями, настоящий особняк в портовом районе. Внутри пахло деревом, ладаном и жареным мясом. После вонючей гостиницы — рай земной.

Меня завели в главную комнату, усадили на подушки, сунули в руки саке. Я пил и ждал, что будет дальше.

А дальше началось представление.

Староста хлопнул в ладоши, и дверь разъехалась.

— Господин герой! — провозгласил он. — Позвольте отблагодарить вас по-настоящему!

В комнату вплыли женщины.

Первой шла жена старосты — пышная, накрашенная, в дорогом кимоно, с масляным взглядом. За ней — дочь, лет двадцати, тонкая, с длинными волосами, потупив глаза. Потом ещё одна — любовница, судя по наглой улыбке и вызывающему наряду. Потом...

— Господин, вот дочь моя старшая, — тараторил староста. — Вот жена моя, вот любовница моя. Вот ещё дочь, младшая, — он подтолкнул вперёд девочку лет семнадцати, которая покраснела до корней волос. — Семнадцать всего, но и её отдам, коли люба! Есть ещё семилетняя, если вы такое предпочитаете...

Я поперхнулся саке.

— А вот сестра моя! — староста вытащил из-за спины ещё одну женщину, постарше, но ещё крепкую, с хитрым прищуром. — Берите любую! Или всех сразу! Отблагодарить хотим!

Он развёл руками, сияя:

— Золота у нас нет, сами видите, только три золотых да пара серебрушек осталось. Но зато саке и женщины — ваши! Любую выбирайте!

Я смотрел на этот балаган и чувствовал, как в уголке зеркала за спиной старосты сгущается тьма.