Книга Чтица императора, страница 8 – Елена Алексеевна Кузнецова

Я тоже так думала и ничего не имела против. Если наши письма уменьшат количество пролитой крови, то и хорошо. Тем более что большинство этих дам не были моими врагами в прошлом. Мелкие интриги и сплетни, косые взгляды и пущенные обо мне слухи теперь, спустя десять лет и целую новую жизнь, которой стали для меня годы брака, казались такой мелочью!

К письму от ниса Бэзила Гарибада я не могла отнестись так же спокойно. Я узнала его почерк ещё до того, как прочитала подпись. У меня задрожали руки от внезапно ожившего страха, что внушал мне этот человек когда-то в прошлом.

— От кого письмо? – спросил наблюдавший за мной Дамиан.

Все полученные письма я читала только при нём, чтобы избежать ненужных подозрений.

— От ниса Гарибада.

— Ниса? Не нисы? – и на мой кивок уточнил. – Поклонник из прошлого? Давай я сам письмо тебе прочитаю.

Возможно, он ожидал отговорок, но я отдала ему конверт с радостью. Мне неприятно было держать его в руках. Я не ожидала, что прошлые чувства так легко оживут.

— Драгоценнейшая ниса Эвелин, – прочитал Дамиан. – Слухи о вашем новом положении достигли моих ушей. Должен признаться, нисколько не удивлён, что ваше имя звучит нынче рядом с именем Дагрониса. Сами боги противятся тому, чтобы столь редкая жемчужина прозябала в медвежьем углу, и приложили руку к тому, чтобы вы вновь заняли достойное вас место.

Читал Дамиан, а я словно вновь видела насмешливую улыбочку на губах Бэзила Гарибада, слышала его ленивую манеру растягивать слова.

— Издевается! – прошипела я.

— Думаешь? – оторвался от письма император, бросив на меня задумчивый взгляд. Не сказав больше ничего, продолжил чтение. – Я покорнейше прошу прощения за прежние недоразумения и надеюсь, что вы в вашем бесконечном милосердии с высоты нынешнего опыта простите мне тогдашнюю дерзкую настойчивость, с которой я пытался завоевать вашу благосклонность. Это лишь от свойственной мне тогда пылкости и восхищения вашим совершенством. Буду счастлив, если вы примете в качестве моих извинений в знак того, что прошлое осталось в прошлом, этот скромный дар.

При упоминании дара брови Дамиана недоумевающе выгнулись, он вновь взял в руки брошенный до этого конверт и извлёк из него сверкающий камень.

— Ого! Как это понимать? Он так тобой восхищается или оскорбление, нанесённое им тебе, столь велико?

Голос императора звучал спокойно и мягко, но я уже знала, как обманчиво это впечатление. Чем более сильные чувства он испытывал и чем более серьёзные решения принимал, тем спокойней выглядел.

— Если он кем и восхищается, мой император, то скорее вами. Прошло уже десять лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, но вспомнил он о своём восхищении только сейчас, когда моё имя зазвучало рядом с вашим.

Дамиан никак не прокомментировал мои слова, а молча смотрел на меня, явно ожидая продолжения.

— А что касается оскорбления... Пожалуй, нет. Он преследовал меня своим вниманием, но границ не переходил. Не знаю, как далеко он зашёл бы, но за меня заступилась герцогиня и выдала замуж за дер Барри. Тогда он пугал меня, но сейчас, “с высоты нынешнего опыта”, – нервно хохотнула я, – понимаю, что он так ухаживал. В общей с вами манере – подкуп и шантаж, шантаж и подкуп.

Наверно, это напоминание о прошлом выбило меня из колеи, иначе я не посмела бы в таком тоне заговорить с императором. Я думала, Дамиан возмутится, но он отложил письмо и камень в сторону, подошёл ко мне и одной рукой крепко обнял за талию, а второй приподнял мне лицо и вгляделся в глаза.