Книга Чтица императора, страница 6 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Не вздумай отказываться, – предупредил меня Дамиан, когда я получила первый такой дар.

— Но мне нечем отдариваться.

— И не надо. Сам факт, что ты приняла подарок, уже милость с твоей стороны. Ты демонстрируешь этим своё расположение, а расположение особы, приближённой к императору, ценно само по себе. В будущем тебе иногда придётся возвращать полученное или сразу не давать возможность сделать подарок, демонстрируя мою немилость, но сейчас принимай всё. Обнадёживай. Только сообщай о подарках Филипу и мне.

— Чтобы он проверял, не опасны ли они?

— Не только. Мне интересно, насколько высоко они ценят твоё расположение, а значит, и возможность получить моё, – пояснил Дамиан и с усмешкой добавил, понюхав мешочек с травой. – Пока, похоже, не очень.

— Ты ничего не понимаешь! Ой, простите.

— Эви, наедине ты можешь обращаться ко мне на ты. Я ведь уже говорил тебе об этом.

Я предпочла сделать вид, что не услышала. Держать дистанцию с Дамианом с каждым днём становилось всё труднее, а надо было. Так что я предпочла построить фразу так, чтобы в ней не звучало ни “ты”, ни “вы”.

— Во-первых, Маргарис показала этим подарком, что помнит о моём увлечении зельеварением. Во-вторых, эта трава очень редкая, и такой мешочек стоит на вес золота!

— Вот как! Это действительно всё меняет. Род твоей Маргарис стоит взять на заметку. Сумели тонко продемонстрировать свою возможную лояльность, к тому же первыми. Значит, дорогая, на будущее не только сообщаешь о подношениях, но и даёшь мне или Филипу такие же пояснения для полноты картины.

— Хорошо.

Из-за моей активной переписки комната, что отвели мне, больше походила на кабинет, чем спальню. Стоявшая там неприлично узкая кровать предназначалась, по-видимому, слуге или камеристке знатного гостя или гостьи, которых селили в покоях, ныне занятых императором.

Когда после возвращения из храма Очищающего Пламени мне её выделили, то кровать собирались с извинениями заменить, но я отказалась. Очевидно было, что мои ночи по-прежнему будут проходить в императорской спальне, а потому узость здешнего ложа особого значения не имела. Зато это экономило место и позволяло разместить в небольшой комнате дополнительную мебель – столик и бюро. За ним я теперь и проводила много времени. Писала письма, просматривала книги, подбирая тексты, что буду читать императору, делала в них пометки.

Возможно, кого-то это и удивило, но я действительно исполняла обязанности чтицы: читала вслух императору и иногда его гостям. Дамиан говорил, что мой голос его успокаивает, а остальные, похоже, считали возможность послушать меня особой честью и привилегией. К тому же наступившее предзимье с размокшей землёй и постоянным унылым холодным дождём лишило всех большинства развлечений – ни повоевать, ни поохотиться, ни состязаний на улице не устроить. Так что моё чтение помогало заполнить время и хоть как-то отогнать скуку.

Меня же бесконечно радовала появившаяся собственная комната. Словно клетку, где меня держали до этого, приоткрыли и разрешили полетать в огороженном сетью пространстве. Далеко не улетишь, но хоть крылышки разомнёшь. Возможность перестать быть привязанной к императору тенью многого стоила. Место, где я вновь принадлежала только себе.

Теперь я могла спокойно ходить по замку, с достоинством глядя в глаза встреченным людям. Я больше не была безымянной любовницей, то ли пленницей, то ли трофеем, превратившись в придворную даму, занимающую достойную зависти многих должность.