Книга Чтица императора, страница 5 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Не волнуйся, я спрашиваю и его, и Комина, и тебя. Ты разбираешься в людях, и у тебя нет личных интересов, так что твоё мнение для меня имеет свою цену.

Но довольно быстро и я оказалась втянута напрямую в тайную дипломатию. Похоже, слухи обо мне постепенно распространялись по Арджурии, и я стала получать письма от моих прошлых знакомых. Не все фрейлины Юлианы отправились с ней в Бактрию. Многие вернулись домой и, как и я, были выданы замуж. Я думала, что за десять лет они забыли о моём существовании, ведь за все годы моего замужества вестей от них ни разу не поступало. Но оказалось, что они меня прекрасно помнили и всегда “ценили нашу дружбу”.

Причины столь внезапного и одновременного пробуждения памяти были очевидны, но я в ответных письмах делала вид, что верю в их бескорыстие. Тем более что с прямыми просьбами никто из них не обращался, и, если бы не десять лет молчания, тёплые слова и обращение к общим воспоминаниям выглядели бы вполне искренне.

И я на них не обижалась. Когда-то им приказали забыть обо мне, а теперь обстоятельства изменились, и интересы семьи и рода потребовали вспомнить. Они, как послушные дочери, а теперь и жёны, подчинились и теперь прощупывают почву - готова ли я так же легко возобновить знакомство. Я была готова.

Имена возродившихся подруг заносились в список, который вёл Филип. Мой список сопоставлялся, как я поняла, с конфидентами графа Финлиса и служил для оценки настроений в Арджурии.

Я не интересовалась, как используют эти сведения в дальнейшем. Старалась не погружаться в политические интриги глубже необходимого. Мои знакомые по прежней жизни тоже не стремились обсуждать со мною политические расклады, ограничиваясь осторожным обменом накопившимися жизненными новостями и сплетнями. “Агатэ, (помнишь её? Она ещё так гордилась своей тонкой талией), родила четверых и ужасно располнела. Я ей так сочувствую!” “Ирида овдовела, и теперь её часто видят в обществе младшего дер Леорага”.

В ответных письмах я сожалела, что ничего такого же увлекательного написать не могу, так как много лет провела в отрыве от столь изысканного общества, и в моём глухом углу ничего интересного не происходило. И не происходит. Предупреждала, что поступила на службу императора Дамиана Дагрониса в качестве чтицы, и если они сочтут, что связь со мной может повредить их близким, то я не обижусь на прекращение переписки. Но – вот странность! – никто переписку не прекратил. Больше того, я стала получать уже и подарки.

Присылаемые подарки подтвердили, что мои прежние знакомые действительно меня помнили. Ни одна не рискнула послать мне то, что можно было счесть оскорбительным подкупом – украшения или драгоценные камни. Нет, только милые дамские пустяки! Шёлковый шарф под цвет моих глаз, редкие травы и пряности, бактрийские кружева вместе с собственноручно изображённым рисунком модного в столице герцогства фасоном платья, где такие кружева используются, изящное зеркальце в серебряной рамке. Бытовые артефакты, что облегчат походную жизнь. Книги и свитки, “чтобы мне было что прочитать императору”.

Все дары тщательно проверялись Филипом, но наложенных проклятий или других неприятных сюрпризов обнаружено ни разу не было. Так что моё хозяйство, к радости Мары, постоянно пополнялось полезными и ценными вещами.