Книга Чтица императора, страница 11 – Елена Алексеевна Кузнецова

И вот после одного из таких коротких посещений столицы Дамиан заявил:

— Эвелин, я ведь говорил тебе, что всегда держу обещания? Вот, это тебе вместо камушка Гарибада! Как, нравится?

На тёмном бархате шкатулки лежало прелестное ожерелье, отличавшееся не броским богатством, как те украшения, что когда-то приносил Гайер, а тонким вкусом мастера, подбором и чистотой камней. Кстати, камней в нём было не так много, но три из них не уступали в величине и качестве подарку Гарибада, остальные, более мелкие и других видов, их красиво оттеняли игрой цвета.

— Нравится, – не могла не признать я. – Такая красота!

— Не прекрасней, чем ты!

Иногда Дамиану удавалось быть галантным и при этом выглядеть искренним, так что я решила не портить столь редкий миг спорами и сомнениями, а просто поцеловала его в благодарность за действительно красивый подарок.

К моей радости, Дамиан не настаивал на том, чтобы я его непременно носила. Всё же носить на себе столь дорогое украшение скромной чтице было не по статусу.

Вообще по поводу того, что носить мне по статусу, а что нет, у нас с Дамианом порой случались жаркие споры. Ему хотелось, чтобы каждому при взгляде на меня становилось ясно: это женщина императора и он для неё ничего не жалеет. Мне же, наоборот, хотелось выглядеть достопочтенной вдовой и рядовой придворной дамой, чтобы избежать ненужной зависти и пересудов. Страсть императора рано или поздно пройдёт, а моя репутация останется.

В результате мы пришли к компромиссу, и чаще всего я носила скромные по фасону и расцветке платья, сшитые из самых дорогих тканей. Украшений на мне тоже было немного, но они были сделаны хорошими мастерами. В результате в глазах людей простых и провинциальных я выглядела скромно, но достойно. А вот те, кто разбирался в истинной роскоши, правильно оценивали настоящую стоимость моих “скромных” нарядов и тоже делали нужные выводы.

Потому, когда Дамиан велел мне на вроде бы рядовой ужин надеть подаренное им ожерелье и не поленился лично выбрать к нему платье, я поняла, что за ужином мне предстоит встретиться с Бэзилом Гарибадом или по меньшей мере кем-то из его ближайших вассалов. И не ошиблась.

О том, что в замок прибыл именно Бэзил Гарибад мне сказала Мара, которая увидела, как он шёл на встречу с Дамианом в Северную башню.

— Злыдень этот явился, – предупредила она. – Но теперь тебе его бояться незачем. При такой-то, как у тебя, защите, теперь ему впору бояться. Тебе достаточно бровкой повести, и Его Императорское Величество злыдня пуще того рыжего размажет. И вообще! Это когда-то он ястребом гляделся, а теперь - петух потрёпанный!

Мара презрительно и злорадно фыркнула. Я поняла, что и она тогда боялась Гарибада, и, может быть, больше, чем я, переживая вдвойне – за меня и за себя. Ведь служанке безродной сироты, вставшей на пути знатного аристократа к вожделенной цели, могло достаться куда больше. И вступиться за неё было совсем некому. А теперь она избавляется через насмешки от прошлых страхов.

Иногда мнение врагов о тебе значит для твоей самооценки больше, чем дружеское. Вот и мне не хотелось выглядеть в глазах Гарибада “потрёпанной курицей”, если воспользоваться образом Мары. Всё же с тех пор, как мы виделись, прошло десять лет, я утратила юную прелесть и очарование невинности. Не хотелось увидеть в глазах прежнего поклонника снисходительную жалость или насмешку. Потому перед выходом я не поленилась заглянуть в уже покинутые Дамианом покои и внимательно оценить себя в зеркале.