Книга Минута до Бруклина, страница 115 – Марк Алонский

Внутренний голос, который я вообще не рассчитывал услышать сегодняшним вечером, зазвучал у меня в голове. Он подсказывал, где сделать акцент, чтобы мой голос зазвучал весомее, чтобы проник в самое черствое сердце. Он знал, что на карту поставлено все.

Мы доиграли «Измени себе со мной». Я стоял с закрытыми глазами так близко к микрофону, что касался его губами.

Раздались жидкие аплодисменты, но продлились они недолго. Это было еще унизительнее, чем тишина перед ними.

Аарон, не дав мне опомниться, начал отсчет для «Рассветов».

Я представил, что нахожусь в гараже, и там нет никого, кроме Евы. Только она и мой голос.

(сейчас открою глаза, а она, как всегда, сидит в кресле, поджав под себя ноги)

Я пел, и во мне умирала Вселенная, я чувствовал каждое произнесенное слово, каждую сыгранную ноту. Песня казалась мне идеальной. Я, наверное, еще никогда не ощущал ее так, как сейчас. Это было самое лучшее исполнение.

— Я на тебя не похож ни капли, ты — моя точная копия. Я не нашел в людях правды и ловлю попутку до одиночества…

Это все обо мне, это все о НЕЙ. Здесь вся моя боль, здесь все, что я чувствую.

(ТЫ почувствуешь и поймешь, не может быть иначе)

(в ТЕБЕ каждый рассвет, и все слова в никуда)

Я открыл глаза и увидел освещенный зал. Гараж, Ева и ее поджатые под себя ноги растворились в воздухе. Я почувствовал комок в горле.

Когда отзвучал финальный аккорд, гитары зафонили в тишину. Это длилось не дольше секунды, а потом через нее прорвались шумы клуба. Люди чокались стаканами, шаркали вилкой по тарелке, невнятно переговаривались.

Я повернулся к Нику и Аарону. Они оба смотрели на меня, их лица не выражали ничего, кроме разочарования. У нас в запасе была еще «Прекрасная», но я подумал, что в этом нет никакого смысла.

Я помотал головой, сообщая парням, что выступление окончено. Потом снова повернулся к залу. Никто на нас не смотрел.

— Хорошего вечера, — зачем-то выдавил я в микрофон.

Снял гитару, выдернул из нее шнур и отправился за сцену.

Ник и Аарон последовали моему примеру. Нас чуть не сшиб «очередной Ларри», летящий на сцену, чтобы крикнуть в микрофон, что все круто, и ночь продолжается.

Прослушать саундтрек:https://clck.ru/3R7yjd

Я не закрылся ото всех и не замкнулся в себе. Я делал вид, что все в порядке, что никто (СНОВА!) не выбил почву у меня из-под ног.

Аарон дал мне третий шанс. Кажется, что даст и четвертый, и еще столько, сколько потребуется для признания моей музыки. Даже если мне нужны будут ВСЕ шансы. Ну, или пока я не сдамся.

Мне оставалась в утешение только одна мысль. Раньше я и подумать не мог, что когда-нибудь выйду на сцену.

Но я вышел. Второй раз уже. И сыграл. И спел. И какая разница, как на это отреагировали?

(огромная, черт, ОГРОМНАЯ разница)

Я сыграл и спел, а значит, должен быть счастлив. Я хотел быть услышанным, и Вселенная дважды послала ко мне аудиторию с ушами. Какой бы ни была реакция, меня точно слышали. Разве это не повод не расстраиваться и не опускать руки?

(разве это не повод больше не выходить на сцену?)

Равнодушная публика ничем не лучше освистанной сцены. Это точно так же, это о том же, только без звуков и слов.

* * *

Аарон говорил, что мы никак не попадем в нужную аудиторию.

Ник говорил, что нам нужен такой хит, чтобы срывать башни всем без разбора.