Книга Минута до Бруклина, страница 117 – Марк Алонский

Мне показалось, что мы ровесники. Парень громко сопел, пытаясь вытащить ремень из джинсовых петлей. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову. Я повернулся обратно к кресту, надеясь, что он не вздумает затевать со мной разговор. Мне стало некомфортно.

Парень справился с ремнем и упал на колени. Он низко поклонился, коснулся пола лбом, а потом неожиданно хлестнул себя ремнем по спине.

Пряжка пришлась ровно по позвонкам. Парень взвыл и грязно выругался. Я отскочил от неожиданности в сторону.

— Что ты де…

Парень повторил попытку самобичевания, но сделал это как-то неуклюже и промахнулся. Он завалился набок, с трудом вернул себе равновесие, и я догадался, что он был пьяным в умат.

Он лупил себя с остервенением, чаще промахивался, но, когда попадал, ругался так, что у святых должны были завянуть уши.

Я бросился к нему, не выдержав этого зрелища. Мы встретились взглядами, когда я поймал его за руку.

— Я на жесткой измене, чел, — неразборчиво и тихо сказал худой, явно обращаясь ко мне. — Что ты собираешься делать?

Я ничего не понял. Голос был хриплым и как будто раненым. А еще невнятным от выпитого, как будто его обладатель засунул в рот резиновый попрыгунчик.

— Что ты будешь делать? — повторил парень.

— У меня тот же вопрос. Что ты, черт возьми, делаешь?

— Грех не выходит иначе.

Его глаза были полны чистого сумасшествия. Я смотрел в них, не моргая, и, казалось, рисковал провалиться в сон на грани кошмара.

— Как будто стены падают, да? — спросил он.

Я отпустил его руку, он тут же перехватил инициативу и вцепился в мой локоть.

— Что я мог с этим сделать? — спросил он у меня совсем жалостливо. — Или он, или я… Я люблю себя больше.

— Я не понимаю.

— Что я мог с этим сделать?! — вдруг заорал он, и я дернул руку изо всех сил, чтобы вырвать ее из хватки.

Парень вскочил на ноги и оказался так близко, что я ощутил его горькое дыхание прямо на своем лице. Теперь он загораживал мне путь между лавок, за которым находился выход. Мне нужно было только толкнуть его посильнее, и он ни за что бы не удержался на ногах. Но я прирос к месту, словно и вправду оказался в ночном кошмаре. Парень подмигнул мне ненормально-светлым глазом, блестящим от тайны, разгадывать которую ни за что не хотелось.

— Показать тебе ножик?

— Я что, в библейском триллере? — попытался пошутить я, отчаянно хорохорившись.

Псих пошарил по карману и вытащил складной ножик-бабочку.

— А что, считаешь себя агнцем? — спросил он, выдвигая лезвие.

— Прекращай. Посмотри-ка, где ты находишься, — ответил я, поражаясь, как твердо звучал мой голос, несмотря на охватившую меня панику. — Ты же только что себя ремнем наказывал.

— Может, я замаливаю грехи заранее, — снова подмигнул мне псих, а потом сел на корточки и принялся что-то рисовать ножом на каменном полу.

Нож не оставлял на камнях никаких следов, как бы парень ни старался. Я наблюдал за кончиком лезвия, пытаясь угадать фразу или рисунок по его хаотичной пляске. Ничего не выходило. Псих просто водил ножом по камням и пялился вниз так, словно открывал портал в царство тьмы.

— Готово, — сказал он, распрямляясь и делая пару шагов вперед на непослушных ногах. — Твоя очередь. На! — псих бросил нож к моим ногам. — Рисуй!

Нож проскользил по полу и уперся рукояткой в мой кроссовок. Парень смотрел на меня, напряженно улыбаясь. В его взгляде читалась отчаянная надежда на то, что я подхвачу его сумасшествие.