Книга Минута до Бруклина, страница 112 – Марк Алонский

Мои ровесники, ребята постарше, все те, кого я видел первый и последний раз, говорили, что теперь мы друзья на всю жизнь, и я бил себя кулаком в грудь в подтверждение их слов. Кто-то слышал наши песни, кто-то был на репетиции, кому-то рассказали друзья, но все, как сговорились, пророчили «Эхо-лову» немеркнущую с годами славу. В эти дни, слившиеся в один бесконечный, я поверил, что являюсь фронтменом известнейшей на весь мир группы. Ведь у кого ни спроси, каждый — мой друг, каждый знает хоть строчку из песен.

Жаль, что Ева не смогла увидеть, как много поклонников появилось у нашей группы за эти дни. Жаль, что Доллис не заболела раньше.

Выпитое стирало границы, но стереть ЕЕ не могло. Она была в моей голове всегда, даже когда я, свесив одну ногу с кровати на пол, чтобы «заземлиться», засыпал с каруселью вместо мозгов.

Я общался со всеми подряд, бил бутылки об стены, пытался курить. Меня рвало, захлестывало от эмоций. Я с кем-то поменялся одеждой. На моей футболке было написано Punk not dead, и я таскал ее с гордостью. Я хотел, чтобы ОНА все это увидела.

Мне было так весело! Так грустно и весело, весело и грустно! Я не выходил из дома, заводил новых знакомых, просто шатаясь по комнатам, и заливал в глотку все, что предлагали, мысленно поддерживая связь с Евой, потому что не мог иначе. Я описывал ей каждый свой шаг, говорил, что люблю ее, отрекался от нее, извинялся перед ней. В доме, полном народа, ближе всех я находился к НЕЙ.

Доллис вернулась, когда я, еле держась на ногах, стоял посреди коридора, пытаясь вникнуть в сказанное темнокожим парнем. Меня сильно мутило. Язык собеседника спотыкался о каждое слово. Кажется, шла вторая неделя запоя.

(или третья? или четвертая?)

Тетка распахнула дверь и тут же заорала. Я, с трудом сфокусировав взгляд, увидел, что она не одна. Вместе с Доллис в дом зашел крепкий мужик с недельной щетиной. Он присоединился к ее ору.

— Ребята, все было круто, но пора по домам! — объявил я, проглотив половину букв.

Потом развернулся и стал медленно подниматься по ступенькам на второй этаж, налегая на перила всем своим весом. Позади вопила Доллис, басил ее знакомый, а я кричал про конец вечеринки.

Когда я добрался до нашей с Ником комнаты, крики снизу стали громче. Я завалился на кровать, игнорируя вопросы трех человек, сидевших на полу, и тут же отключился.

* * *

— Поднимайся давай! — кто-то схватил меня обеими руками за плечи и начал трясти. — Быстро поднимайся!

— Отпусти, — еле выговорил я пересохшими губами. — Или блевану.

Чужие руки тут же исчезли. Я привстал на кровати.

— Спускайся. Надо убрать весь этот свинарник.

Я узнал того самого мужика, в компании которого объявилась Доллис… Объявилась когда?

За окном уже стемнело, но у меня было ощущение, что я закрыл глаза ровно на секунду.

Голова перевешивала тело и беспощадно гудела. Я дошел до ванны, долго пил из-под крана, потом с трудом спустился.

Доллис сидела на диване, держа в руке пластиковый стаканчик. Рядом стояли банки и бутылки из-под самого различного пойла. Тетка решила, что добру никак нельзя пропадать.

Доллис сверлила меня взглядом. Казалась она намного лучше, чем до больницы.

— Убери тут все, — выдавила она сквозь зубы. — Выродок.

— Где Ник?

— Убери тут все!!! — завопила тетка, проливая содержимое стакана на колени.