Онлайн книга «Соседи. Книга 2»
|
«Наиграется и выбросит», – читалось в прямом взгляде. Мамин голос по-прежнему звучал сдержанно, но в глазах проступило беспокойство. Она хотела уберечь. Только почему-то совершенно не думала, что именно чувствует сейчас ее «солнышко». Каждое прозвучавшее слово грудную клетку «солнышка» скальпелем вспарывало. — Честно скажу: я удивлена, что Егора так надолго хватило. Ставила на сутки, – продолжила она, не дождавшись от Ули ответа. — Мама! — Ну что «мама»? Что «мама»? – всплеснула та руками. – Твоего отца не остановило даже то, что у него дочь подрастала! Ульяна, пойми, спермотоксикоз неизлечим. Если у них там зуд, то этот зуд вечен. Они будут постоянно искать возможность его утолить. Милая моя, у тебя память, как у рыбки… Забыла, как твой мальчик только-только девку какую-то к себе приводил? Сколько у него таких было! Это. Невозможно. Невозможно продолжать слушать про отца, про Егора. Как сказать маме в лицо, что отец ушел не потому, что «спермотоксикоз», а потому, что выжить пытался и спасти их от себя? Как объяснить, с кем именно они делят стенку? В какой фарш жизнь перемолола человеческую душу? Как рассказать, о чем он нечаянно ей поведал? Нет, о «девках» она не забыла! Какими словами донести, что ей сейчас очень страшно, но она все равно будет верить? Будет верить дважды сказанному. И никакие мамины воззвания к разуму не помогут. — Считаешь, бросит? – с трудом протолкнув в горло застрявший на корне языка ком, надменно уточнила Ульяна. Мама кивнула – быстро, уверенно. Сложила на груди руки. — Не сегодня, так завтра. Уля… — Твой Виктор Петрович тебя не бросает… – процедила Ульяна. Голос хрипел. Или это сердце хрипело в агонии. — Сравнила! – усмехнулась родительница. Взгляд ее на мгновение прояснился. – Виктор со всех сторон исключительно положительный мужчина. Серьезный. Успешный. Добрый. Моногамный. Не то что твой этот обалдуй. Да простит меня Валя… «Не простит, мам… Никогда… Ты не понимаешь, что несешь… Судишь, не представляя…» — Мам, пожалуйста, хватит, – роняя в руки отяжелевшую голову, умоляюще протянула Уля. В ушах невыносимо звенело. – Ты совсем его не знаешь. — Отлично я его знаю! – возмутилась мать. – На моих глазах рос. А выросло что выр… — Хватит! Ладони с грохотом приземлились на столешницу, и ложки в чашках жалобно зазвенели. Мама вскинула подбородок и окинула дочь ожесточенным взглядом. Уля видела: в своем мнении о Егоре и перспективах этих отношений родительница непреклонна и позиции не сдаст. — Помяни мое слово, Уля, – стальным голосом призвала она. – Не говори потом, что я тебя не предупреждала. «Хватит. Хватит! Остановись! Прошу!» — Я не хочу это слушать! — Знаешь, я даже рада, что завтра ты уезжаешь, – махом приканчивая остатки чая, как ни в чем не бывало продолжила гнуть свою линию мама. – Это Бог тебя бережет. Я верю, что поездка пойдет тебе на пользу. Что за эти недели ты проветришь голову, остынешь, тщательно все взвесишь и вернешься с единственно верным решением. Ты уже взрослая девочка… Будут другие. «Нет! Не будет! Я выбрала!» Их «разговор по душам» хоронил хрупкую веру и рождал желание пойти и что-нибудь непоправимое с собой сделать. Уля вскочила из-за стола, чувствуя, что еще чуть-чуть – и взметнувшееся цунами злости неизбежно обрушится прямо на поседевшую макушку. Все еще пыталась держаться, но перед глазами уже плыли кровавые пятна, а в ушах стоял невыносимый звон. |