Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 41 – Галина Колоскова

— Ты сегодня оперируешь? — спрашиваю, чтобы заполнить её, хотя знаю расписание.

— Да. Шунтирование. Сложный случай... — Он наконец поворачивается. — Ассистент заболел, звонил утром. Сказал, температура, не встаёт. Придётся кого-то искать.

Я киваю. Не спрашиваю кого. Не моё дело.

Мы выходим из дома вместе, но садимся в разные машины. В зеркало заднего вида я вижу, как он смотрит мне вслед. Символично. Мы едем в одну сторону, но в разных машинах. Как в жизни.

В больнице привычная суета. Запах антисептика, торопливые шаги. Новости о скандале с Катериной уже перерабатываются в сотню разных версий. Ко мне относятся с новым, осторожным уважением. Я оказалась не истеричной женой, а жертвой интриг, которую защитила справедливость в лице сурового Орлова. Это новое амплуа мне даже нравится.

На планёрке собирается весь хирургический блок. Заведующий, Михаил Васильевич, обводит взглядом присутствующих.

— Коллеги, у нас изменения в графике. У Волкова плановая операция, ассистент заболел. Нужна замена.

Он смотрит на список, тяжело вздыхает и поднимает глаза.

— Из-за эпидемии гриппа туго с ассистентами. Орлов, у вас сегодня окно?

Дмитрий стоит у окна, как всегда, немного в стороне. Он кивает.

— Да. Я ознакомился с историей болезни и ангиограммами. Случай сложный, но протокол я знаю. Если нет возражений, могу ассистировать. У меня есть опыт в подобных вмешательствах.

Кардиохирургия — не его прямая специализация, но сложная ортопедия часто требует знаний смежных областей. И он, как я знаю, постоянно учится.

— Орлов, ты уверен? — спрашивает заведующий. — Дело не в технике, а в тонкостях…

— Знаю. Могу предъявить удостоверение о повышении квалификации в сердечно-сосудистой хирургии, если нужно.

Пациент ждать не может. Решение принимается быстро. Другого выхода нет.

— Тогда вопрос решён, — заключает заведующий. — Алексей Игоревич, работаете в паре. Операция через час.

Я смотрю на Алексея. Его лицо не выдаёт эмоций. Только лёгкое напряжение в скулах. Он кивает.

— Хорошо. Пусть заходит.

Дмитрий тоже кивает. Коротко. По-деловому. Ни тени сомнения, принял задачу, как принимает любую другую.

Я сижу и думаю о том, что эти двое никогда не были близки. Алексей всегда держался несколько свысока с ортопедами, Дмитрий отвечал холодной вежливостью. Слишком разные. Слишком много амбиций на двоих. А теперь им работать вместе. Скальпель в руках одного, зажим в руках другого.

Интересно, как они сработаются, и что чувствует сейчас Алексей? Принимать помощь от человека, который всё это время был рядом со мной, должно быть унизительно. Но он держится.

После планёрки я иду на обход. Мысли всё время возвращаются к операционной. К ним двоим. Проверяю послеоперационных больных, назначаю перевязки, разговариваю с родственниками. А сама то и дело смотрю на часы. Скоро они войдут в операционную вдвоём.

Закончив дела, не выдерживаю. Ноги сами несут к операционному блоку. Это не моя операция, не моя зона ответственности, но я иду. Останавливаюсь у смотрового окна операционной № 1.

Стекло толстое, звукоизолирующее, но я вижу всё. Яркий свет, зелёная стерильность, склонившиеся над столом фигуры.

Алексей стоит у стола. Руки в перчатках, сосредоточенное лицо над маской. Он в своей стихии. Лучший из тех, кого я знаю. Дмитрий рядом, подаёт инструменты, ассистирует. Не суетится, не пытается перетянуть внимание, делает свою работу.