Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 38 – Галина Колоскова

— Дмитрий Сергеевич? Что случилось? Я только из душевой, а там такой шум…

— Катерину уволили. За халатность. Ты сама настояла на экспертизе в прошлый раз. Она, а не Петрова принесла в операционную просроченный препарат, в этот раз не проверила аппаратуру. Главврач оформил отстранение.

Она долго молчит. Потом медленно кивает.

— Значит, всё. Она больше не будет мешать мне работать?

— Похоже на то... — Убираю руки за спину, чтобы не поддаться желанию обнять хрупкую, с беззащитным взглядом в этот момент, сильную женщину.

В огромных глазах — не радость. Усталость. Пустота.

— Спасибо. Опять. Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего не нужно говорить. Я сделал то, что был должен. Она рисковала пациенткой — это недопустимо.

Я хочу уйти, дать ей прийти в себя. Но она вдруг спрашивает:

— А что она кричала Алексею? Я слышала обрывки… «Ты всё потеряешь».

Чувствую укол ревности в сердце. Она всегда думает о подонке, который ей изменил. Вслух говорю спокойно:

— Обычная истерика. Не обращай внимания.

Ольга качает головой.

— Главврач не должен был привлекать вас в свидетели. Она не простит. У неё связи. Катерина будет мстить.

— Пусть, — говорю спокойно. — Главное, что теперь она не в операционной. Не рядом с пациентами. А остальное… переживём.

Она смотрит на меня долгим взглядом. В нём — благодарность и, кажется, что-то ещё. Уважение? Признательность? Я не знаю. Но мне этого недостаточно. Хочу, чтоб хоть раз она отреагировала на меня, как на Волкова.

— Иди отдыхать, Ольга. Завтра новый день. И новые пациенты.

Она кивает, слабо улыбается. Я выхожу.

В коридоре тихо. Только редкие шаги дежурных медсестёр. Я иду к выходу и думаю о том, что сегодня закончилась одна история. Но начнётся другая. Катерина не из тех, кто сдаётся молча. Она будет искать способ отомстить. Кому? Алексею, Ольге, Мне? Возможно, всем троим.

Но это уже не моя забота. Моя забота — операционная. Мои пациенты. И, кажется, ещё одна женщина, которая слишком много значит для меня, чтобы позволить каким-то интригам её сломать.

Выхожу на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо. Завтра будет новый день. И я буду рядом. На всякий случай.

*Ольга*

Воскресенье. Утро. Единственный за много месяцев выходной, который я провожу не в больнице. Я просыпаюсь и первое, что слышу, — тишина. Не та гулкая, провальная тишина, окружавшая меня в первую неделю после ухода из дома. Другая. Потому что я знаю: он здесь, в соседней комнате. Уже четвёртый день Алексей спит в гостиной на диване. Я разрешила ему вернуться, поставив условие: диван, никаких разговоров о нас, пока я сама не захочу. Он принял. И молчит. Почти.

Ох уж эти старые дома!.. Запах чьего-то завтрака заполнил квартиру. Урчание в животе подсказывает насколько я голодна. В холодильнике должна быть еда. Не могу думать ни о чём другом. Поднимаюсь, плетусь на кухню, протирая глаза. И замираю в дверях.

Алексей уже там. Стоит у плиты в домашних штанах и майке, варит кофе. В руках — турка. На столе — тарелка с сырниками, которые он жарил по воскресеньям, когда мы только поженились. Румяные, с пылу с жару. Рядом — вазочка с вишнёвым вареньем, деревенским, от его мамы. Он специально ездил к ней на прошлой неделе, привёз банку.

Оборачивается на звук моих шагов. В его глазах — спокойствие и лёгкая неуверенность.