Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 42 – Галина Колоскова

Смотрю и не могу оторваться. Они работают молча, но я вижу, как подстраиваются друг под друга. Алексей делает разрез, Дмитрий мгновенно подаёт отсос. Алексей накладывает зажим, Дмитрий уже держит следующий инструмент наготове. Ни одного лишнего движения, ни секунды заминки.

Это завораживает. Два совершенно разных хирурга, два разных подхода к жизни, а сейчас они — единый механизм. Словно танцуют вдвоём сложный, смертельно опасный танец.

Алексей — эмоциональный, быстрый, иногда рискованный. Работает на интуиции, на опыте, на том кураже, который делает его гениальным. Дмитрий — спокойный, выверенный, надёжный. Каждое его движение просчитано, каждый шаг продуман заранее.

Мысленно сравниваю их не как хирургов — как мужчин. Как людей, которым я могла бы доверить не только жизнь пациента, но и свою собственную.

Алексей — это огонь. С ним никогда не бывает скучно, он умеет зажечь, увлечь, заставить смеяться. Но огонь может сжечь дотла всё, что ты строила годами. Он уже обжёг, до сих пор болит.

Дмитрий — стена. Спокойная, надёжная, несокрушимая. За ним можно спрятаться от любой бури. Но стена — она всегда стена. Она не согреет. И иногда так хочется, чтобы эта стена хоть немного дрогнула, показала, что за ней есть что-то живое.

Кто из них нужен мне? Я не знаю. С Алексеем у нас двадцать лет общей истории. Он знает меня лучше всех. Знает, какой кофе я люблю по утрам, знает, что я боюсь грозы, знает, как я молчу, когда мне больно. И он предал, использовал знания против меня.

Дмитрий был рядом всё это время. Помогал, поддерживал, никогда не лез с советами, не давил. Всегда оставался на расстоянии вытянутой руки. Ни разу не позволил себе лишнего. И от этого расстояния иногда хочется кричать. Что у него внутри? Что он чувствует на самом деле? Или он идеальный бесчувственный робот, запрограммированный на помощь?

Операция подходит к концу. Алексей накладывает последние швы, Дмитрий подаёт ножницы. Короткий взгляд, кивок. Алексей отдаёт последние распоряжения анестезиологу. Дмитрий отходит к столику, что-то записывает.

Всё. Пациент стабилен. Операция завершена.

Я отхожу от окна, чтобы меня не заметили. Спешу прочь, пока никто не вышел. Сердце колотится в горле от того, что видела, что думала.

Иду в ординаторскую, сажусь за стол, пытаюсь делать вид, что работаю. Но буквы плывут перед глазами. Передо мной всё ещё двое мужчин в зелёном свете операционной, единые в своей работе.

Через полчаса входит Алексей. Он снимает шапочку, проводит ладонью по мокрым волосам. Вид усталый, но глаза живые. В них нет той пустоты, что была утром.

— Хорошо прошло? — спрашиваю ровным голосом, хотя внутри всё дрожит.

— Да. Орлов молодец! — садится на стул напротив, откидывается на спинку. — Не ожидал, что он так чувствует сердце. Думал, ортопеды только кости пилить умеют. А он… работали как единое целое. Словно всю жизнь вместе оперировали.

В его голосе нет ревности, прежнего высокомерия, только профессиональное уважение к другому хирургу.

Мой кабинет становится центром мужской хирургии. Дверь открывается без стука. Заходит Дмитрий. Он переоделся, в белом халате, с планшетом в руках.

— Ольга, — кивает мне, переводит взгляд на Алексея. — Алексей, спасибо за работу. Интересный случай. Я многое для себя отметил.