Книга Выйду замуж за спасателя, страница 44 – Янка Рам

— А я в городе совсем одна, Добрыня Никитич. Случится что-то, в больницу, например, попаду, куда девочек? Отец из принципа не возьмёт. Его позиция такая — "развелась со мной, справляйся во всем сама". Или отдавай их совсем. А так — я буду брать не тогда, когда тебе надо, а когда сам хочу. А Ирина Альбертовна возьмёт.... Не смотря на то, что.... "старая сука", — последнее произносит беззвучно одними губами. — Да и на суде тот факт, что не даю детям общаться с бабушками-дедушками сыграет против меня.

— Ну всё. Больше не одна! — хмурюсь я. — Теперь — вместе. Ради этого и затевали, верно? Шли Мальбертовну к родственникам.

— Каким родственникам?

— К чёртям!

— Все равно ведь через суд выбьет право видеться с детьми.

— Это мы ещё посмотрим. Поведение у нее неадекватное и травмирующее психику детей.

Пока едем, дети, позабыв о печалях, уже задирают друг друга на заднем.

— Будете плеваться, заставлю мыть машину вместо "приставки"! — грозно рычу на них я. — А потом одежду чистить.

— А чё он?! — нахально вопрошает Иринка.

— Игка — дыгка! — неожиданно выстреливает Мирон.

— Мирон — гондон! — победоносно стреляет в ответ малая, важно задирая подбородок. — Штопанный!

— Ира!!! — синхронно рявкаем мы на нее.

— Это что такое?! — задохнувшись от возмущения спрашивает Вера.

Шокированно переглядываемся!

— Чё? — настороженно вжимает голову в плечи Иринка.

— Ты откуда такое слово взяла?

— Шлышала....

— Где?!

— Ирина Мальбертовна так ругалашь...

— На кого? — рассерженно пытает её Вера.

— На шошеда.

— Это грязное плохое словечко! Никогда его не говори.

— Но мне было нужно гряжное! — философски разводит руками. — Как тогда ругатьша?

Беспомощно снова переглядываемся.

— Короче, оба наказаны! — закатываю я глаза. — Будет весь вечер приличные ругательства учить.

И уже дома, пока Вера режет салат, а я разделываю курицу, мелкие, важно ходя вокруг стола декларируют приличные ругательства найденные в интернете.

— Ну Вы, шударь, и шельма! Гыыыы.... - прикрывая ладошкой беззубый рот хихикает Иринка.

— А Вы, судагыня — пгойдоха и шантгопа! Хе-хе.... - отвечает ей Мирон.

— Болван!

— Супостатка!

Соревнуются они в выученном и специально смеша нас.

— Охальник!

— Шагомыжница!

— Буржуй!

— Контга!

Не выдерживая, закатываемся с Верой от смеха.

— Аха-ха-ха! — хихикая, начинают бегать вокруг стола и беситься.

Улыбаясь, переглядываемся.

Вижу, как не глядя на доску, Вера не очень внимательно режет ножом. А ножи у меня.... как самурайские сабли.

А улыбка у неё такая... башню сносит!

— Тихо-тихо....

Обнимая сзади ловлю ее руку.

— Порежешься так. Внимательнее... - шепчу ей, чувствуя как сбивается дыхание.

Губ на мгновение касается её серьга лисичка.

Мы замираем, задерживая дыхание.

— Всем "дня"! — залетает с улицы Яр.

Делаю поспешно шаг в сторону.

Чего это меня опять понесло?..

Яр скидывает по дороге куртку, рюкзак летит в сторону.

— Есть чё поесть? Голодный, слона бы съел! — выхватывает из под Вериного ножа кусок огурца.

И какой-то он.... слишком вздрюченный, на шарнирах, словно адреналин ещё не перегорел.

— Яр, ты чего — подрался? — кошусь на него.

— Неа... А чё? — с вызовом.

Снова ныряет пальцами под нож, пугая Веру.

— Ярик.... - застывает она.

— А что случилось? — оттесняю его от стола.

— Ничего! — уверенная улыбка во все тридцать два.