Книга Мания Изотова, страница 69 – Настасья Карпинская

— Тебе нет, сейчас ребята быстро все оформят и увезут.

Спустя двадцать минут мы уже стоим на крыльце, наблюдая, как Синицына пакуют в автобус. Абрамов прощается. А мы с Сомовым снова закуриваем. Все остальные, словно мыши разбежались по углам, боясь высунуть нос. РУБОП у нас не любили, хоть и приходилось иногда совместно работать.

— Ты поэтому попросил до обеда никуда не двигаться?

— Нет. Про РУБОП я ни сном, ни духом.

— А вы чего прохлаждаетесь? Работы нет? — рык Васильевича заставил нас обернуться, начальство, вытирая пот со лба и раскрасневшимся лицом, явно куда-то спешило. Пальто было явно наспех наброшено на плечи, один карман был вывернут, пуговицы не застегнуты. В главк, что ли, вызвали? Пиздюли поехал за Синицу получать?

Васильевич быстрым шагом, едва не падая на гололеде, направился к своей машине, в этот самый момент три гражданских автомобиля почти одновременно сорвались с места, блокируя выезд, а из припаркованного микроавтобуса высыпали вооруженные мужики в камуфляже и балаклавах, резко и жестко раскладывая наше начальство на капоте его собственной машины.

Занимательное утречко.

— Ваши? — спросил, наблюдая за развернувшейся картиной.

— Угу, — кивнул Сашка, медленно затягиваясь сигаретой. — Слушай, может до столовки пожрать сгоняем? А то тут возня сейчас начнется, пока пальчики просветят с купюрами, пока всех в отделе прессанут, чтоб не рыпались. А я с утра не успел даже кефира выпить.

— Поехали.

И я, затушив сигарету, вытащил из кармана ключи.

После перехода в РУБОП все закрутилось с такой скоростью, что вдохнуть было некогда. Лапин был прав, когда говорил, что работа у них круглосуточная, без отдыха и продыха, без праздников и выходных. Уставал как собака, но именно это мне и было нужно: больше работы — меньше мыслей в голове.

Даже Новый год на работе справлял, изучал папку, одну из тех, что оставила Вера, и убеждался, что светить ее пока не стоит, мало ли как жизнь повернется, может снова свою свободу выкупать придется. В то, что Лапин дело мое уничтожил, я не верил. Пробежался по материалам и обратно в шаху под обшивку спрятал.

Маша все крутилась возле меня, то обед притащит, то пирожков принесет, так и сам не заметил, как она в моей квартире почти обжилась. Лишь одно было неизменно, ночами все также просыпался с заходящимся от адреналина сердцем, иногда без видимой причины, снов не помнил, просто открывал глаза как по команде и смотрел в потолок, а в голове тут же образ Веры всплывал. Под боком Маша лежит, а у меня огонь по жилам течет, оттого что глаза Веры, ее прикосновения, запах ее тела в памяти кадрами мелькают.

Полтора месяца без нее, а, мне кажется, я медленно схожу с ума, и работа сука не помогает, если бы не Маша, я, наверное, окончательно двинулся бы крышей и искать ее поехал.

— Свободна завтра? После шести? — спросил у олененка за завтраком.

— Вроде да, если начальство внезапной работой не озадачит.

— Сомову скажи, что тебе пораньше уйти надо. Что я прошу. Он отпустит.

Сашку после ареста Васильевича, назначили исполняющим обязанности, и он теперь рулил отделом. Работенка ему совершенно не нравилась, но деваться было некуда. Приказ есть приказ.

— А для чего? Что-то случилось?

— С родителями пойдем знакомиться.