Книга Мания Изотова, страница 66 – Настасья Карпинская

Рванул бумагу, вскрывая, и жадно впился глазами в написанное.

«Здравствуй, Леш! Если ты держишь в руках это письмо, значит меня, скорее всего, уже нет в стране.

Я много думала, сопоставляя всю информацию, которая у меня была и поняла, что не могу просто улететь, зная, что у тебя могут быть проблемы. Потому оставила в квартире для тебя две папки с материалами, в антресоли над входной дверью. Я очень надеюсь, что они тебе помогут, что это сможет заменить тебе материалы на Туманова.

Второе письмо отдай РУБОПу, оно написано в доказательство, что ты ничего не знал о нашем отъезде, дату я не ставила. Скажешь, что обнаружил сегодня в почтовом ящике и пришел докладывать.

P. S. Знаешь, я впервые полюбила мужчину, и этим мужчиной оказался ты. Сейчас мне страшно, больно и одиноко, но я не жалею, что мы встретились».

Одевался я с такой скоростью, с какой в армейке по тревоге не одевался. Схватил из шкафа зимнюю куртку, рассовал все нужное по карманам.

— Леш, а ты куда? — Маша стояла, наблюдая, за моими метаниями, а я уже напрочь забыл, что не один в квартире.

— Не жди. Собирайся на работу. Я по делам, потом сразу в отдел, там увидимся, — обулся, всунул ей в ладонь запасной ключ и выскочил за дверь.

Под кожей снова огонь струился, и тревога сводила с ума. Мысль, что могу не успеть, что кто-то мог обшмонать квартиру и забрать материалы, и теперь Вера может быть в опасности, долбила по разуму. И что там вообще за материалы? Каким образом она смогла их достать и чем это чревато теперь для нее?

Боль от выпитого накануне, вперемежку со страхом, не жалея имели мою голову, а я гончим псом рвал со всех ног к автобусной остановке.

На автобусе добрался до отдела и оттуда уже на машине полетел в квартиру Веры. В висках болезненно пульсировало, но я всеми силами старался не обращать на это внимания.

Объемный сверток был мной найден в антресоли под старыми вещами. Сорвав газету, обнаружил две папки. Открыл. Пробежал глазами по строчкам. Один документ, второй, третий. И с каждым листом нервная дрожь в пальцах — все сильней, а сердце гулкими ударами все чаще било в грудь. Сука, Вера! Что же ты натворила? Да тебе за это голову с плеч снимут. И ни Туманов, ни я не сможем спасти.

Передо мной был компромат на Гусева и Тарасова с железными доказательствами как минимум по восьми статьям.

Руки подрагивали, когда я все заворачивал обратно в газету. Запихнул за пояс и наглухо застегнул куртку. Надо было уходить отсюда, как можно быстрей. Квартиру могли пасти.

Пока доехал до Мартыновского переулка, по спине начал струиться пот. Одну папку запрятал в шахе, под обшивку пола под пассажирскими сиденьем. Вторую взял с собой, как и одно из писем Веры, и, выйдя из машины, направился в здание РУБОПа.

— Капитан Изотов к майору Лапину, — сообщил дежурному.

Меня проводили.

Кабинет Лапина, был заставлен коробками с делами, а сам он сидел за рабочим столом.

— Рад видеть, капитан. Не думал, что сам придешь. Уже бумаги на твое задержание хотел подписывать. Проебал ты Туманова, парень.

Я молча положил перед ним конверт.

— Только сегодня узнал, что Туманов с женой улетели. Письмо в почтовом ящике нашел.

Оправдываться не хотелось, не любил я это дело, вот и сейчас слова, словно песок, казалось, царапали нёбо и застревали в зубах.