Книга Мания Изотова, страница 37 – Настасья Карпинская

— Спасибо за совет, — бросаю, поднимаясь со стула.

— Да на здоровье. Завтра не забудь, с утра на Ленинградскую едем.

Я выхожу за дверь с полнейшим ощущением, что адский круг медленно, но верно начинает сжиматься вокруг меня.

*Синие — преступники с тюремными наколками. Сидельцы. Авторитеты. Воры в законе.

Неделя началась с того, что одну из машин Туманова, набитую оружием, перехватили на выезде из города. Значит, моя весточка долетела до Лапина. И я даже не знал радоваться этому или нет.

— Это если не конец, то его начало, — снова «на измене» мерил шагами кабинет Синицын, изрядно действуя мне на нервы и высасывая остатки терпения. От всей души хотелось ему втащить.

— Да сядь ты уже! — рыкнул в его сторону, укладывая в стопку папки с делами за сентябрь.

— Сяду, сяду, надолго и очень скоро, — и он нервно потянулся к сигаретам. Да твою ж мать. Весь кабинет уже задымил. Паровоз сука.

— Хватит истерить. В руки себя возьми. И форточку открой дышать уже нечем!

— Да, это пиздец, Лех. Вот я так и знал…

— Все фуры повязали? Не знаешь? — спросил, стараясь сменить его заезженную за эти дни пластинку нытья.

— Остановили две. Пока одну осматривали, вторая умудрилась свалить и перегрузить товар в другую машину. А третья фура успешно пошла по обходной, про нее никто, видимо, не знал.

— Ну и чего ты тогда суету наводишь? — я водрузил вторую стопку дел себе на стол и принялся за работу.

— Ты понимаешь, чем чревато, что Чеченцы не весь товар теперь получат? Ты хоть представляешь последствия?

— Валер, это не твоего ума дело, — процедил сквозь зубы, начиная медленно звереть. Внутри от этого разговора поднималось блевотное чувство, и на подкорке все сильнее бились слова Лапина: «Устраивает, что оружие гонят в Чечню, которым наших же парней потом мочат?». Через призму этого, мое восприятие Синицына искривлялось, до сюрреалистического уродства и физически становилось тошно.

— Лех, что ты…

— Послушай меня, — оборвал на полуслове очередную волну истерики, — ты или успокаиваешься и вспоминаешь, что ты в первую очередь старший лейтенант милиции и выполняешь свою работу или идешь прямо к Васильевичу с рапортом и явкой с повинной. Задрал ты уже меня своим нытьем и причитаниями! Соберись, сука!

Синицын замер с истлевшей до фильтра сигаретой в руках и уже хотел мне что-то ответить, как дверь кабинета резко распахнулась и вошел Сомов.

— Мужики, тут распоряжение пришло. В пятницу с РУБОПом совместно работаем. Так что ничего не планируйте. Там дело плевое, припугнуть и базу данных собрать, но возни будет на весь вечер, скорее всего.

— Опять? Они что сами совсем ничего не могут? — излишне эмоционально и нервно взорвался Синицын.

— Могут. Но не станут. Тебя что-то не устраивает, Валер? — спокойно произнес Сашка. — Что за вопросы неясного содержания? Приказ есть — значит, работаем. А лясы точить будете в свободное от работы время. Я доступно объясняю?

— Да. Все понятно, товарищ капитан, — пробурчал покорно Синицын, и Сомов, смерив его раздраженным взглядом, вышел из кабинета.

— И этот еще не в духе сегодня… Как ты думаешь сейчас, кого прессуют? — Валерка включил чайник и достал из тумбочки свою чашку и упаковку сахара.

— Если я правильно понял ход их мыслей. Они хотят большие ОПГ раздавить, чтоб мелочь не смела голову поднять. Чтобы вся шушера видела, чем все может закончиться. И раз Журавлева с Тумановым закрыли, то следующие либо Гусев, либо Тарасов.