Книга Мания Изотова, страница 38 – Настасья Карпинская

Я сверял по списку наполнение каждой папки, и Валерка своей болтовней начинал меня сбивать, но лучше пусть болтает, чем вой на болотах разводит.

— Ты слышал, что Цыгана на задержании вчера пристрелили и сейчас весь их поселок, как разоренный улей гудит? — наполнив чашку чаем, сел за свой стол Синицын. — Сам полковник Царев присутствовал на задержании. — Я, сомневаясь в правдивости его слов, вздернул бровь. Цыган занимался сбытом дури, и в их поселок даже наши опасались соваться, народец у них дикий был.

— У тебя, как всегда, море сплетен, тебе в бабский коллектив надо было идти работать, ты бы там вписался как родной и популярностью бы пользовался.

— Да не сплетни это, — дернулся Валерка, так что чуть чай не пролил. — Цыган Цареву три раза предлагал взятку, говорят последний раз восемь лямов зеленых, готов был отвалить, за то, чтоб его самого и его табор не трогали. Царев его на хер слал и людей Цыгана одного за другим закрывали. Цыган окрысился и вчера дочку Царева похитил, а через четыре часа, уже весь поселок окружили СОБР И ОМОН. Укладывали всех без разбора, кто оказывал сопротивление, и кто нет, забирали тоже всех, у кого находили дурь и оружие. Там и старики, и бабы, и дети, всех загребли. Царев сказал, что с лица земли этот поселок сотрет и житья им в городе не даст. Вчера такая вереница людей потянулась на вокзалы, как будто у нас тут великое переселение.

— Ну, могут же когда хотят, а то кота за яйца столько лет тянули.

— Да это на словах легко, Лех. Ты же понимаешь, что у Цыгана тоже крыша была непростая, раз он столько лет работал и никого не боялся. И вот вопрос: Царев после этого с места слетит или «крыша», которая Цыгана покрывала? Заруба на верхах будет, это сто процентов.

— Да по хую, Валер, кто там и откуда слетит, — я отложил в сторону очередную папку. — Правда. Вот плевать с высокой колокольни. Главное, что говна этого в городе меньше станет, хотя бы на время, людей подсядет меньше и сдохнет тоже меньше, вот это главное. Царев правильно все сделал.

Ответил, нисколько не кривя душой и параллельно думая о том, улетела ли Вера из страны или нет? Ну какого хрена это меня заботит вообще?

— Я каждый раз забываю, что ты у нас до усрачки правильным бываешь, — хмыкнул Валерка.

Так и хотелось ответить: лучше бы ты об этом и не забывал…

— Ты показания с Ленинградской оформил? Я что сегодня один тут с этой писаниной возиться буду? Хватит чаи и сплетни гонять.

— Ты чего такой агрессивный? Вас с Сомовым одна и та же собака с утра покусала?

— Валер, правда, займись делом.

Все эти разговоры втоптали мое настроение в полный ноль, и разочарование подкатывало противной горечью к горлу. Вот вроде понимал, что из себя представляет Валерка, а все равно открывшаяся степень дерьма вызвала отвращение.

Пятница. Туманов был все еще закрыт. А мне пришлось взять все управление в свои руки, как бы я этого ни хотела, включая в себя решение возникшей накладки с поставкой оружия чеченам. Я разрешала одну проблему за другой, как могла, распределяла людей, ездила на встречи, окружив себя сворой охраны, и опустошала по полбутылки красного почти каждый вечер, чтобы просто упасть в постель и вырубиться без сновидений до самого утра. Я ненавидела эту реальность, я ненавидела эту псарню вокруг себя. Еще и эти люди Журы перешедшие под крыло Туманова. Игоря — бывшего бригадира Журавлева, поставила на место Олега. Человек он был опытный, осторожный и надежный. А вот с людьми его было сложно, некоторые не совсем понимали нашу иерархию и воспринимали меня как тупую телку, которую при отсутствии хозяина можно слать лесом, а еще их сальные взгляды поднимали во мне такую волну ярости, что я едва держала себя в руках. Но псы не оценили крепости моего самообладания...