Книга Убийство в издательстве, страница 44 – Анна Дельвиг

— Простите, не настолько я проницателен, – усмехнулся следователь. – Скажите, а в кабинет к вам – и теперь господину Фаустову – многие могут зайти?

— Ну, он запирается на ключ. Но я не запирала его, пока была в издательстве. Только приходя и уходя.

— Там хранится что-то важное? Или ценное?

— Договоры, документы. Информация по проектам. – Экс-директриса пожала плечами. – Компьютер.

— А для чего там сейф?

— Ну… – Виктория отвела взгляд в сторону. – Бывает, что мне необходимо поработать с ценными книгами.

Следователь нахмурился.

— А кто заходил к вам незадолго до вашего… понижения в должности?

— Хм… Там было много планерок, я так и не вспомню. Весь отдел фантастики сидел у меня… встреча по стратегии… Еще заходили насчет нового формата серии «Нечаянный чай»… А! У меня был разговор с этой глупой девочкой, Ариадной. Редактором остросюжетной прозы. Она пыталась мне доказать, что серия мистических детективов, где расследование ведет прозаик со смешным именем, – это не дедовская проза, а миллионный тираж на большую аудиторию, которому нужно продвижение. Пришлось объяснить, что рынок работает не так и что если мистика с детективом может существовать как отдельный жанр, то постмодернизм точно лучше подавать отдельно.

— Ариадна? – переспросил Борисов.

— Да, Ариадна Ткаченко. Ужасно упертая. В итоге мы не сошлись, и она решила уволиться.

* * *

Переговорка, куда направился весь отдел особых проектов в составе Сони и Петропавловского, а также стажер Костя и литред Ариадна, находилась двумя этажами выше и была меньше, чем та, где совершили убийство. Тут не было стеклянных стен, зато стояла пара стеллажей с книгами.

Соня притащила поднос с кофе: чашка с улыбающимся песиком и надписью «Радуюсь новому дню!» отошла Петропавловскому, чашка «Романтичная натура» поставилась перед Костей, а Ариадне досталась обычная чашка с цветами и без надписей. Перед собой Соня поставила бирюзовый термос со звездочками, села подальше и раскрыла книгу в нежно-розовом чехле, обклеенном наклейками.

— «Бразилия серрадо», – сообщил Петропавловский и жестом пригласил всех попробовать. Костя вздохнул, понимая, что варианта не пить кофе главред не предполагает.

— Предпочитаю «Эфиопию». – Ариадна подняла бровь и поднесла ароматную чашку к губам.

— Знаю. Поэтому решил разнообразить. – Петропавловский тоже отпил кофе и довольно откинулся на стуле. – Итак, что тебе известно про последний роман Сильвера Рокса?

— Он был ужасен. – Златовласка поморщилась. – Тот же слог, та же подача и структурность, но… совершенно нет ничего примечательного. Словно бы его прозе выключили свет. Персонажи блеклые, история словно бы ни к чему не ведет.

— О чем он?

— Он о герое, который сожалеет о своей прожитой жизни и пытается найти выход. И ищет книгу, которая может все исправить, но в итоге заходит на изнанку бытия и там теряется. Это скорее набор эссе, чем остросюжетная проза.

— Эссе, говорите? А было ли в нем что-то необычное?

— Ну как сказать. Обычно Сильва строит все романы по одной и той же схеме: герой находит намек на существование какой-то хтони, которая как-то связана с его прошлым. Он опрашивает всех причастных и убеждается в существовании хтони и идет с ней разбираться. В этот момент у него появляется помощник, волшебный или не очень, который помогает разобраться с хтонью, растягивая экшен. В конце появляется некая мораль, и герой приходит к каким-то решениям касательно ошибок своего прошлого, и потом нам дают зацепку-наводку на следующую книгу серии. Эту схему сложно назвать гениальной, но легко счесть рабочей. У Сильвы неплохой язык и довольно продуманные персонажи. Мне не приходилось ничего изобретать или конкретно переписывать, а тут… – она вздохнула и слегка ссутулилась. – Я не сразу поняла, что делать. Мы даже созванивались со Львом Валерьяновичем. И, как я поняла, Сильва настаивал на своем варианте текста.