Книга Мальчик и его маг, страница 75 – Елена Ядренцева

— Уходите, — я даже голос свой не узнала, новый, взрослый и опасный. Хотелось обратить Шандора в глыбу льда и шваркнуть о каменный пол. Или себя. — Это комнаты моей матери, и вы не имеете права.

Я всегда говорила ему «ты», но теперь он стоял за Арчибальда, матери не было, брат маялся неизвестно где. И я сказала:

— Если бы мать не сунулась вам помогать, всё было бы в порядке.

Тогда он приподнялся на локте и сказал:

— Да, тоже всё время об этом думаю.

— Убирайтесь.

— Видите ли — не уверен, что получится.

Тут только я заметила, что синяки у него под глазами залегли чёрные, как отметины от пожара. И весь он показался старше — то есть мы все в последнее время стали старше, но этот повзрослел как-то особенно. Хотя, наверное, это бывает после смерти. Он смотрел на меня и щурился, как будто свет, который я зажгла, резал ему глаза. Я села рядом.

— Извините, — он попытался встать, опершись на руки, но упал снова, — я должен был сообразить, что это и ваше убежище тоже.

— Да что с вами?

Он перекатился с живота на спину, потом кое-как устроился полусидя среди подушек. Мотнул головой, стряхивая волосы, и ещё раз сказал, уже с досадой:

— Извините.

— Если вы честно мне сейчас расскажете — может быть.

Вдруг показалось, что я стою на краю колодца, и внутри чернота, и я вот-вот упаду. Вдруг ничего ещё не кончилось, вдруг сейчас Шандор заболеет, как отец, и снова похороны, галки на деревьях, ледяные пальцы? Не то чтобы я дорожила лично им, я дорожила старым миром, где все были живы. Шандор поморщился. Сказал:

— Вы знаете, я же просил её оставить меня там. Говорил, что меня спасать нет смысла и что её покоя я не стою. Но она сказала: а потом ты поможешь моему сыну, корыстный интерес, даже не думай. Она и вам просила помочь.

— И ты помогаешь?

Он вслушивался то ли в мир, то ли в себя. Сказал:

— Пытаюсь. Арчибальд считает, что я могу вас сделать марионеткой. У него специфичная манера уговаривать.

— Ты можешь? Можете?

— Я честно вру, что не могу.

Честно вру — только Шандор может так сказать.

— И Арчибальд уверен, что я вру, и очень хочет, чтобы я изменил мнение, но пока я ему нужен, и он, знаете ли, не хочет, чтоб я износился раньше срока.

Он помолчал, подумал ещё, прикрыл глаза и сообщил:

— А я хочу найти вашего брата и вернуть ему трон, когда он подрастёт.

— Не приходи, пожалуйста, пока не почуешь настоящей его тоски.

— Но почему?

Илвес сидит у реки в вечной своей потёртой шубе, прямо на песке. Он вытянул ноги, и на ступни его набегают волны.

— Лето на дворе, — фыркает Шандор, — переоделся бы.

Он сидит чуть выше по склону и вертит в руках сорванный цветок клевера. При Ирвине он никогда не рвал цветы просто так.

— Нет, мне не трудно, — Илвес хмурится и разворачивается к Шандору всем корпусом, и река пенится, шипит, будто тоже не одобряет, — но чего ради всё вот это выжидать? Ты что решил?

— Маг должен зреть один, и всё такое. Пусть сперва подрастёт, а потом понимает, кем владеет.

— Так ты говорил, магии в нём ноль? И говорил, что всё за него сделаешь?

— Не ноль, а почти ноль. Если не говорить, смогу научить хотя бы сносно обращаться, лишним всё равно не будет.

— Ну хорошо, — Илвес всё ещё хмурится, и вода в речке идёт бурунами, — ты хочешь его вырастить в аскезе? Как — как тебя этот растил?