Книга Мальчик и его маг, страница 72 – Елена Ядренцева

— Умойтесь, страждущие, и обрящете покой.

Мелкая И. начала было улыбаться, но раздумала. Ирма нахмурилась просто из чувства долга:

— А что не этот, не кувшин?

— Тебе не всё равно? Что нашла, то и принесла.

Ирма умыла мелкую И. — как кошка котёнка, собственной рукой, и только после третьей горсти воды та отошла наконец, отмерла, отпихнула Ирмину ладонь своими мелкими и сказала, отфыркиваясь, мотая головой — даже на светлых бровях висли капельки воды:

— Он такой страшный.

— Первый раз кровь брали, да?

И. закивала. Никто не помнил, как её зовут на самом деле — она вообще-то мало разговаривала, только оглядывалась и сжимала свою куклу, которой, кстати, сейчас почему-то не было. Кукла была нелепее не придумаешь — мутно-зелёный кролик с длинными ушами и в платье с кружевами на оборках. Такой унылый, вытянутый, вечно мотался у неё в руках, но только он и помогал в первое время:

— Как так не хочешь есть? А кролик хочет! Можно я покормлю? А он забыл, как есть, он говорит — хозяйка мне покажет! А почему хозяйка не ест кашу, такая вкусная каша! А почему хозяйка плачет, тут никто не плачет!

Итак, кролика не было. Пока я думала, что это значит, Ирма провела мокрыми руками по лицу и вопросила:

— Как ему так удаётся? Ничего вроде не сказал, не ударил даже, а я сижу, как будто в ледяную воду бросили.

— Что он тебе сказал-то?

— Ты не знаешь? Ну что я это, недисциплинированная. И не оправдываю ни доверия, ни надежд. И что если я собираюсь курить ночами всякую дешёвую дрянь, то кровь моя никого не спасёт. Не нужна кровь не умеющих владеть собой. Падких на, как это? — на лёгкие удовольствия. И выкурила-то одну трубку, боже мой, и то не до конца. И так обидно. Ладно бы говорил вот это вот всё, помоечница, побираешься, кошка драная, что там ещё любили в нашем детстве?

Я подсказала:

— Подстилка хвойная.

— Ага, во-во, подстилка. Но он же вежливый. Единственный раз в жизни человека во мне увидели, а я вот так вот.

— Ну, он сам говорил, что в нас усилено тяготение к пороку. А искупление назначил или как?

— Перечислить ему, что бывает от курения. Ну, когда выучу. И курила-то не табак, а лист какой-то.

— Лист, может, и хуже?

Я дым никогда не любила и в источниках его не разбиралась. Меня две вещи волновали — мелкая И. без кролика и что за нами, как договорились, подсматривал Шандор, и вот сейчас он снова не поймёт, что Арчибальд нормальный. От него все выходят с красными глазами, он просто так не зовёт. Ирма притопывала ногой, переживала позор, качала головой. Да, ей бы шла трубка, в самый раз — выговаривать и курить:

— И ещё мелкой говорит, мол, а мой маг, мальчик, никогда не хнычет. А я думаю: покажи нам того мага, хнычет он или нет. Мелкая вон что…

— А заяц-то её где?

Ирма взглянула как на идиотку:

— Мариша, это кролик, все уже знают.

— Я тебе не Мариша.

— Ой, как страшно.

Ирма была самая старшая из нас, непрошибаемая. Только Арчибальд будил в ней что-то человеческое вроде сомнения в собственной неотразимости или в собственной правоте. А так, конечно, она была ожившей статуей и двигалась соответственно, и руку, давая кровь, протягивала как для поцелуя.

— Так где игрушка-то?

Мелкая И. прижалась лбом к моей ладони, показала образ: вот Арчибальд с ней говорит, сидя на корточках, вот И. мотает головой, ещё мотает, вот заяц отправляется к нему на стол. Типа заяц дал кровь, а И. отказывается?