Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 116 – Алим Тыналин

Когда Худяков услышал про то, что я собираюсь помочь заложникам, он скептически усмехнулся. И было от чего. Я ведь просто спортсмен, не спецназовец, не вооруженный до зубов полицейский. Не снайпер с винтовкой. Да и опыта боевого у меня с гулькин нос.

— Успокойся и сиди в номере, вояка, — сказал он и указал на телевизор. — Смотри новости.

Но я-то собирался помочь вовсе не вооруженным путем. Можно хотя бы предупредить власти о том, что попытка освобождения заложников обернется большими жертвами. Этого уже достаточно.

Хотя кто я такой, чтобы ко мне прислушались? Главный аналитик при генштабе НАТО? И вдобавок, я чувствовал, что мои внутренности разрывается на части.

— Слушай, дядя Игорек, — сказал я тогда. — И запоминай. Я сейчас буду валяться пластом, а вот ты сходи к нашему руководству и сообщи, что операция может закончиться полным провалом. Погибнут почти все заложники. Пусть пересмотрят план и придумают что-нибудь другое.

Теперь Худяков смотрел на меня с подозрением. Действительно, откуда у меня такие сведения? С чего это вдруг я заделался спасителем и пророком?

— Откуда ты все это узнал? — спросил тренер, пытаясь узнать во мне двойного агента разведки. — Или ты заглянул в будущее?

Я завалился на кровать и подрыгал ногами.

— Не спрашивай меня, дядя Игорь. Предположим, что я слышал это от террористов, будто они знают о планах полиции.

— А ты что, знаешь арабский язык? — с еще большим подозрением спросил Худяков. Он смотрел на меня как на чудовище, будто у меня из головы выросли рога, из задницы — хвост, а руки-ноги заканчивались копытцами. — И как ты мне предлагаешь объяснить это кураторам? Ты знаешь, что они меня распнут за это? И не только меня, но и тебя. Будут допрашивать нас сутками напролет.

Конечно я это знал, черт подери. Но что я мог поделать, когда был шанс спасти людей?

— Ничего не спрашивай, дядя Игорь, — попросил я. — Я бы и сам пошел, но еле двигаюсь. А они скоро начнут операцию по освобождению заложников.

Тренер продолжал смотреть на меня, как на врага народа.

— И вообще, что с тобой творится? Опять эти гребаные боли в животе? Нет, только не это? Где отвар Маши? Только не говори, что не взял!

Я грустно кивнул. Худяков выругался, оставил меня в покое и отправился на заклание к спецслужбам.

В итоге, мы тогда все-таки сумели вывернуться и пройти по краю пропасти. Сообщению Худякова поверили сразу, тогда немецкая полиция хваталась за любую спасительную соломинку, способную помочь в операции.

План спасения заложников скорректировали. Не скажу, что удалось спасти всех, но с помощью переговоров освободили восьмерых заложников. Еще троих террористы ранили, но не убили. Всех их захватили во время операции, одного застрелили при сопротивлении.

Правда, забегая вперед, скажу, что впоследствии всех террористов отпустили, после того, как через два года другая группировка захватила самолет авиакомпании «Люфтганза» и потребовала освободить товарищей из заключения. Немецкие власти выполнили требование террористов.

Ну, а наши спецслужбы были вполне довольны тем, что смогли помочь организаторам во время Олимпиады и тем самым сыграли важную роль в решении кризиса. Нас не допрашивали, а, наоборот, похвалили. На маленькую нестыковку насчет языка никто не обратил внимания.