Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 118 – Алим Тыналин

Худяков отсутствовал. Он уже уехал пораньше на стадион, решать организационные вопросы.

Позавтракав, я вернулся в номер. Помедитировал, вернее, пытался. Не получилось, в голову лезли посторонние мысли. Да еще живот чуток побаливал.

Когда пришло время, явился тренер сборной Степанов. Помощник утащил мой рюкзак с приспособлениями, я взял свою сумку с вещами.

Когда мы приехали в зал для соревнований, я уединился в раздевалке. Народу было не так много, все главные бои уже прошли. Претендентов осталось мало. Времени еще достаточно, пару часов до начала поединка.

Я устроил разминку и бой с тенью. Разогреваться надо не слишком рано, чтобы не остыть, и не расслабить тело. Чтобы растянуть связки, я делал динамические растяжки. Двигал руками и ногами, растягивал их.

Потом выбрасывал удары, бил по воздуху, по мешку, висящему в углу. Попрыгал на скакалке. Попил воды.

По старой привычке, которой меня научили еще в прошлой жизни, сейчас я пил столько воды, сколько хочется. И постоянно ходил в уборную. А вот за час до боя нужно пить уже только глотками, понемногу. Чтобы во время поединка живот не напоминал булькающий бурдюк. К еде я вообще не притрагивался.

Наконец, явился Худяков.

— Ну как, готов, чемпион? — спросил он. — Твой выход через полчаса. Ну, минут через сорок.

Я уже бинтовал руки, когда бил по груше, но сейчас занялся этим снова. Более тщательно и с помощью тренера.

Помнится, еще Егор Дмитриевич дал мне совет: накладывать дополнительный слой ленты вокруг запястья правой руки. Она у меня почти всегда расположена сзади. Это поможет придать чуточку больше силы для кросса.

Напоследок я еще раз проверил снаряжение. Перчатки в порядке, капа у Худякова. Вроде все на месте, прилажено и сидит ровно. Я почти готов к поединку.

Настало время для последних штрихов. Тренер нанес на лицо вазелин, чтобы удары противника проскальзывали от меня. Тонкий слой на лоб, брови, щеки и подбородок. Немного на грудь и плечи.

Все это походило на подготовку к рыцарскому турниру. Ну, а что это такое, по сути, как не ристалище на потеху публике?

Я провел еще один бой с тенью. Худяков наносил медленные удары, а я уклонялся и нырял или парировал их по желанию. Потом он вытянул руку перед собой и держал ее перед моим лицом. А я двигался перед ней, чтобы привыкнуть к ближней дистанции.

Я глядел на Худякова, но вместо него представлял Гарбея. А еще я старался представить, как Гарбей валяется на настиле передо мной в нокауте. Ну же, где этот живой и яркий образ? Пока что все картинки моей победы получались тусклые и серые.

Сейчас я пытался полностью освободиться от мыслей о поединке. Да, тот самый боксерский дзен буддизм, которому меня учил Касдаманов. Выкинуть все мысли из головы. Забыть обо всем, что подготовил. Очистить сознание. Перестать думать и бояться. Пусть все эти помехи уйдут из моей головы.

Худяков глядел на меня и молчал. Знал, что я готовлюсь психологически. Потом, когда увидел, что мой взгляд стал более осмысленным, спросил:

— Знаешь, Витя, что я тебе хочу сказать?

Я вопросительно поднял брови. Перед боем я старался разговаривать как можно меньше, не тратить энергию и концентрацию на слова.

— Спасибо! — сказал Худяков и пожал мне руку. — Я хочу тебя поблагодарить. За то, что я твой тренер и сейчас веду тебя на бой за звание лучшего боксера Олимпиады. Знаешь, я ведь сначала не верил в тебя. Думал, обычный пацан, звезд не хватает. И про себя так думал. И уже ничего не хотел, ни к чему не стремился. Топил себя в алкоголе. А ты вернул мне веру в жизнь, в себя. Спасибо тебе за это, Витя.