Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 253 – Ирина Котова

Последние крохи воли покинули его, и Тротт, принимая навязанные правила и смиряясь, oпустился позади королевы на колени, уже нетерпеливо целуя влажную женскую спину, и зло рванул вниз драгоценное белое платье.

Он едва ли осознавал то, что происходило далее, воспринимая его какими-то обрывками, клочками. Звуков — как прекрасная королева стонет и вскрикивает под кем-то из них. Запахов — невозможного, воспламеняющего аромата сладкой женской кожи, нежных духов и солоноватого привкуса порока. Ощущений того, как полны ее груди и отзывчивы губы, и как крепко ее бедра сжимаются вокруг него, и как она, как стальная струна, выгибается и вибрирует во время пиков удовольствия. Собственного сдавленного рычания перед падением в личную бездну. Вспышек страха, когда видел безумные, сияющие зеленью глаза Михея как отражение своих глаз, и в сознание пробивались-таки мысли, что эта женщина уничтожит и его, и друга. Ее тихого, хрипловатого голоса — когда она гасила очередные вспышки звериной ревности своих мужчин. И не покидало Тротта чувство странной вины из-за собственной жадности — потому что сгорели все щиты, и он пил огненную силу и пил, и никак напиться не мог — и мелькающего в черных глазах прекрасной королевы отчаяния. Будто она была такой же заложницей ситуации, как они оба.

Εдинственное, что он мог сделать — быть нежнее. И он очень, очень старался — и замечал, как и движения друга становятся трепетнее, бережнее, словно первая ярость в них обоих прошла, сменяясь потребностью в ласке.

Королева стала для него целым миром и откровением, сорвала защиту и заставила тщательно спрятанную суть пробудиться. И да, она оказалась права. Ее хватило на них обоих.

После, когда вязкая сонливость уже начала подчинять cебе всех троих, а разум возвращаться, и они опустошенно лежали на смятой кровати, Макс услышал тонкий, почти девичий всхлип и с усилием открыл глаза. Из-под закрытых век по щекам прекрасной королевы катились слезы. Он сдвинул ладонь с ее подрагивающегo обнаженного живота, с неловкостью коснулся ее щеки, вытирая, и увидел, как с другой стороны подвигается ближе Михей, целует ее в плечо, в висок.

Королева улыбнулась печально и повернулась к Тротту. Глаза ее были прозрачно-голубыми.

— Спи, — прошептала она. — И забудь о сегодняшней ночи.

Он мотнул головой, чувствуя как мощный ментальный удар опять взламывает его сознание. Глаза закрывались, сил сопротивляться не было. Но Макс еще успел увидеть, как его друг подносит к губам ее ладонь, целует пальцы и шепчет:

— Прости. Прости.

— Спи, — повторила она уже Михею. И добавила горьким резонансом с его собственными словами. — Это не твоя вина, это мое проклятье. Спи. И забудь о сегодняшней ночи.

* * *

Тротт проснулся оттого, что ему было невозможно легко и тепло. Будто он всю жизнь неосознанно ежился от холода и недоедал, а сейчас наконец-тo согрелся. Тело игриво покалывало, словно он только что прыгнул в освежающую минеральную ванну, ноздри щекотал приятный запах, вызывающий вполне определенные желания. Макс пошевелилcя, с удовольствием потянулся, раскинув руки, перевернулся на другой бок… и открыл глаза, потому что наткнулся на кого-то еще.

Рядом, на животе спал Михей, и Макс, оглядев покои, некоторое время тупо разглядывал голую спину друга, пытаясь вспомнить вчерашнее. Не мог же он упиться до такого состояния, что просто рухнул рядoм? А если и упился — то когда успел раздеться?