Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 326 – Ирина Котова

— Что? — коротко спросил начальник, на глазах приобретая привычный равнодушный вид.

— Девчонка очнулась, из Темных, — доложил старший следователь. — Там боевые маги дежурят, но она не рыпается, только рыдает и просит маму позвать.

— Давно? — уточнил брошенный муж, переводя взгляд на елозящих по стеклу аквариума ртами рыбок. Встал, взял корм и начал сыпать его в воду.

— Полчаса уже как, — смущенно отрапортовал следователь, наблюдая за воодушевившимися рыбками. Те чуть ли из воды не выпрыгивали за кормом. Видимо, пытались наесться про запас, с таким-то хозяином.

— Надо было сразу меня будить, — с легким недовольством упрекнул подчиненного Майло, и тот немного напрягся, но санкций не последовало. — Две минуты, я сейчас выйду.

Стимулятор нашелся в ящике стола, под сигаретами, которые он до сих пор держал для Кембритча, и на сгибе локтя появилась еще одна дырка. Зато голова сразу прояснилась.

Первокурсница, по совместительству демоница, вся красная, всхлипывающая, сидела на койке, и пила сладкий чай.

— Ну и что, что опасна, — сказала дежурившей охране и четверке штатных боевых магов пожилая сердобольная медсестра, которая заглянула в палату с проверкой и увидела размазывающую слезы по лицу Наталью, — ребенок же.

Пришла через пять минут и принесла этот самый чай и булочку. Затем под мрачными взглядами вооруженных суровых мужиков помогла пациентке дойти до удобств, и вернула обратно.

Тандаджи в сопровождении следователей вошел в палату, девчонка напряглась, стиснула чашку. Он сел на пододвинутый охранником стул, стал снова просматривать личное дело. Наталья Яковлева, семнадцати лет от роду, родилась в обычной семье, за которой никто никогда не замечал странностей. Коммуникабельная, учится средне, нареканий от преподавателей не имеет. Магический дар обнаружился в детстве, занималась в кружке при школе, затем ее рекомендовали к поступлению в университет.

Глянул на уткнувшуюся в чашку девчонку — глаза серые, волосы русые, лицо неприметное, среднего роста. На фоне белых больничных стен выглядит совсем жалко.

— Наталья Сергеевна, — сказал он мягко, — нам нужно поговорить. В ваших интересах ответить на мои вопросы.

— А вы кто? — жалобно спросила она, взирая на доброго смуглого дядьку.

— Я следователь, но вам не нужно бояться, — произнес он, располагающе улыбаясь. Сотрудники Управления смотрели на начальника с изумлением, чуть ли рты не открывали. — Если вы ни в чем не виноваты, то несколько вопросов — и мы оставим вас в покое.

Девушка снова заплакала, и он пододвинулся ближе, подал ей салфетку.

— Я виновата, — сказала она, сморкаясь, — очень виновата. Там ведь, — она с надеждой посмотрела на «следователя», — никто не умер?

— Все живы, — успокоил ее Тандаджи, с любопытством наблюдая, как она вздыхает с облегчением. Не тянула эта рыдающая мокрица на злодейку, а перевидал их Майло на своем веку очень много. И тех, кто угрожал или гордо молчал, и тех, кто старался соблазнить, и тех, кто рыдал, пытаясь надавить на жалость. Мокрица была простой и понятной, как табуретка.

— Кроме господина Соболевского, — добавил он, глядя, как меняется выражение ее лица — от ужаса до облегчения. — Вы знакомы?

Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, потом закрыла его и бессильно глянула на собеседника.