Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 1 – Ирина Котова

Алтарный камень напоминал деформированный доисторический дорожный указатель — треугольное основание и длинная узкая каменная «доска» на нем, немного наклоненная к зрителю, будто пюпитр для нот. Не хватало только обозначений населенных пунктов на обеих сторонах «доски». Вместо этого он весь был покрыт какими-то рисунками, не отличающимися особым изяществом — так мог бы нарисовать ветер, деревья и горы малыш, посещающий детский сад.

Василина поежилась — теплая накидка не спасала от пронизывающего морозного ветра. Пусть Милокардеры находились на юге страны, но скальная площадка, куда их перенес Алмаз Григорьевич, возносилась высоко над землей, и с этой высоты были хорошо видны уже почти полностью убранные бесконечные пшеничные поля, светящиеся ржаным и ржавым в свете садящегося солнца, и даже далекое светлое море. У подножия гор поля переходили в виноградники, где как раз шел сбор урожая, и люди отсюда казались крошечными, почти игрушечными.

У края платформы грудой лежали сложенные рабочими камни, инструменты — высланный еще днем разведотряд доложил, что одна из высоких стен «столба», делавшего его ранее похожим на стул с кривой спинкой, частично рухнула, похоронив под собой и артефакт, и засыпав камнями площадку, и с тех пор здесь трудилась бригада рабочих, разбивая камни и оттаскивая их к краю площадки. Они перенеслись, как только удалось освободить сам алтарный камень и пространство вокруг него.

Маги осматривали камень, точнее осматривали Алмаз и Александр Свидерский, сверяясь с какими-то свитками, но не подходя близко, Максимилиан Тротт что-то записывал или, похоже, зарисовывал знаки, Виктория о чем-то спорила с бароном фон Сьдентентом. Министр Минкен торжественно и нетерпеливо вышагивал туда-сюда по площадке, и от этого мельтешения Василину начало укачивать. Председатели политических партий, стоявшие в длинных пальто неподалеку, выжидающе поглядывали на магов, на королеву и на министра, а охрана, растянувшаяся по периметру площадки, поглядывала на всех. Игра в гляделки затягивалась.

— Замерзла? — на плечи опустился тяжелый теплый плащ, и она благодарно улыбнулась. Мариан. Он отказался ложиться в лазарет, позволив только обработать раны, избит, стоит с плашкой на носу, с обработанными рассечениями, наверняка ему больно, но заботится он о ней. Прижаться бы сейчас к нему, пожаловаться на боль в ногах, на усталость от слишком богатого на события дня, на то, как скучает по мальчишкам и малышке — удалось только дважды покормить ее — после коронации и за пару часов перед отправкой в горы, и грудь уже ощутимо болела, переполненная молоком, и бюстгальтер начинал промокать и холодить кожу. Погреться бы о мужа, полежать-подремать с ним в их спальне, попросить размять ноющие ступни и лодыжки. Да и просто бы поцеловать, подержаться за него, заряжаясь его силой и надежностью.

Но нельзя. Не из-за правил и норм, а потому, что демонстрировать их отношения на людях — все равно, что снимать кино в их спальне. Это только их и только для них, и никого допускать туда она не намерена.

— Ваше Величество, все готово, — это ректор Магуниверситета Александр Свидерский, выглядит старик стариком, а голос иногда прорезается мощный, молодой, как сейчас.