Книга Когда белые древа перестанут цвести. Том первый, страница 129 – Шань Фэн

— Тогда и ты зови меня по имени! – радостно заявил Лу Шуйлинь и по-дружески приобнял Люи за плечи. – Линь-гэ вполне подойдёт.

— Я думаю… это всё же… лишнее, – пискнул юноша, чувствуя, как Ян Хэ мысленно режет его на тысячу кусочков. Неужели взгляд человека может быть настолько красноречивым? Но он же ничего не сделал!

От этой картины Хао Янмэй передёрнуло. Насилу справившись с отвращением, девушка подобрала подол и присела за столом рядом с Сунь Юнху.

— Кстати, Хань-сюн, у меня есть к тебе вопрос, – Люи вдруг нашёл лазейку, через которую мог спастись от Лу Шуйлиня.

— М? – Хань Юань поднял на него глаза. До сих пор он был занят лишь едой, находящейся на столе.

— Не мог бы ты рассказать о сказителях Юаньчжао? Говорят, ваш народный эпос содержит несколько сотен тысяч строк. Как им удаётся запомнить всё это? Они пользуются какими-то техниками вроде тех, по которым мы занимаемся в тайных комнатах?

— Никто ничего не запоминает, – Хань Юань засунул в рот тонкий кусочек мяса, свёрнутый в трубочку. – В Юаньчжао встречаются и четырёхлетние сказители.

— Не может быть! – в один голос воскликнули Люи и Фэн Сялинь. Глаза последнего блеснули: одной из самых больших его страстей в жизни были знания об особых техниках Восьми Провинций.

— В Юаньчжао об этом знает каждый, – рассмеялся Хань Юань.

— Ну не томи же! – не выдержал вездесущий Лу Шуйлинь, отставив в сторону вино, к которому уже успел приложиться. – Рассказывай скорее!

Хань Юань снова хохотнул. Именно так: внимание соучеников должно принадлежать ему, сыну вождя Маяна.

— Наши сказители верят, что у народа Юаньчжао существует единое поле слов, войдя в которое, они могут достать оттуда что угодно. Чтобы научиться обращаться с этим полем, нужно особое состояние разума, – Хань Юань постучал пальцами по вискам. – Некоторые дети обучаются этому с малых лет. Когда им наконец удаётся, они зачитывают строки эпоса напрямую из поля.

— Вот это да-а, – протянул Лу Шуйлинь, напряжённо обмахиваясь веером. Когда он забывался, то начинал делать это машинально.

— Им и правда совсем ничего не нужно запоминать? – с недоверием хмыкнул Фэн Сялинь.

Хань Юань покачал головой.

— Однажды я наблюдал, как на посвящении в сказители мальчик пяти лет читал эпос три дня без перерыва, – он снова засунул в рот кусок еды. – И ни словом не ошибся. Правда, после этого его пришлось долго выхаживать. Всё же для детского тела это слишком тяжело.

— А кстати, – спохватился Люи. – Кто-то из вас знает что-нибудь о танце журавля?

— Говорят, во всех землях таких танцовщиц всего несколько, – припомнил Лу Шуйлинь единственное, что знал. – Потому заказ танца журавля стоит немыслимых денег.

— Не настолько уж он и дорог, – возразила Хао Янмэй, которая не могла остаться безучастной, когда представлялась возможность блеснуть положением.

Соученики, не сговариваясь, повернулись к ней.

— На Наше совершеннолетие отец подарил Нам такой танец, – на щеках девушки проступил румянец. Очевидно, это воспоминание доставляло ей приятные чувства.

— Сестрица Хао, это правда? – Лу Шуйлинь от удивления даже привстал.

— Разве Мы стали бы лгать? – почти обиделась Хао Янмэй, однако ей вдруг стало приятно оттого, что юноша назвал её сестрицей.

— Должно быть, в таких танцовщиц берут самых исключительных девушек, – мечтательно предположил юноша из Цяньху. – Танцевать перед наместниками и правителями – есть ли большая честь?