Книга Только нет зеленых чернил, страница 84 – Наталья Веселова

* * *

— Мама, а можно мне в Москве не оставаться? Зачем я тебе тут нужен еще три дня, я ведь не помогу тебе со всей этой полицейской бюрократией! Поменяй мне билет, я хочу вернуться домой прямо сейчас, – глаза Ильи были закрыты, но голос звучал уверенно.

Надо же, а она думала, что сын спит, откинувшись на автобусном кресле. И немудрено: после практически бессонной ночи едва успели на шестичасовой «Сапсан»; встретивший на вокзале веселый похоронных дел мастер довез их на похожем на облизанную карамельку «мерине» только до траурного автобуса, в центре которого на возвышении уже стоял обтянутый белой тканью гроб с золотыми кисточками, – и там оставил, законно предполагая, что примерные дочь и внук мечтают трястись до удаленного кладбища рядом с телом убиенной матери и бабушки. В кладбищенской церкви пятнадцатилетний Илья крепился, изо всех сил держась суровым «мужчиной», детские беспомощные слезы на его глазах выступили только в конце отпевания, во время «Со святыми упокой…» Что ж, должен же быть у каждого человека кто-нибудь, кто его искренне оплачет, – почему бы и у ее матери таковому не оказаться в лице любимого внука, в конце концов, она ведь много для него сделала, особенно вначале, – этого не отнять…

— Конечно, – мягко отозвалась Стася и дружески положила ладонь на руку сына. – Ты можешь еще успеть на вечерний «Сапсан», если есть билеты. Или хочешь ехать ночным и отоспаться в купе?

— «Сапсаном», – сухо ответил он и тут же добавил, не меняя тона: – Если бабуля оставила на меня завещание, то я об этом сейчас даже не узнаю, верно? Ты его просто разорвешь и забудешь, если еще не разорвала, так ведь? Но мне скоро шестнадцать, через два года я стану совершеннолетним и – будь уверена! – докопаюсь до правды. А если потребуется, подам на тебя в суд. Потому что я точно знаю, что бабушка не хотела, чтоб ее квартира досталась тебе.

Что было отвечать? Сейчас, когда гроб матери только что закопан в могилу, – вскипеть, воззвать к справедливости, начать рыдать и доказывать, что его любимая покойная бабуля – сумасшедшая стерва, кровососная банка, ненавидевшая собственную дочь и нездорово влюбленная во внука?

— Завещания не было, – как могла спокойно сказала Стася. – Я бы не скрыла его, хотя бы потому, что просто бесполезно: через два года ты все равно узнал бы правду, и никому из нас не стало бы от этого легче. Но мама не успела его написать… А квартира ее в любом случае достанется тебе, когда ты повзрослеешь и сможешь жить отдельно, целиком себя обеспечивая. В Москве ли, в Петербурге ли – неважно… Сейчас все равно не время это обсуждать. Бабушка решила бы так же. Но она не думала, что какой-то упырь ее застрелит…

— Не удивлюсь, если это была ты, – с подростковой жестокостью кинул сын.

Стася молча уткнулась в смартфон и, наконец, глухо произнесла:

— Я взяла билет на шестичасовой, послала тебе – проверь. Пришел? Ну и прекрасно. Сейчас будем проезжать очередное метро – вон красная «М» впереди, останови автобус, выходи и проваливай в Питер.

— Да, и на родительский день в лагерь ко мне не трудись приезжать, – поднимаясь, решил все же добить ее Илья. – Я уже не маленький, чтобы яблочки с конфетками ждать, да и кормят нас там хорошо. А для чего-то другого вряд ли тебе стоит туда-сюда кататься. – Дверь раскрылась, он легко соскочил на асфальт, закинул небольшой стильный рюкзачок за плечо и, не оглядываясь, зашагал прочь – высокий, поджарый, широкоплечий, со слегка вьющимися волосами…