Книга Только нет зеленых чернил, страница 76 – Наталья Веселова

Ее очевидная нелюбовь к дочери усиливалась по мере того, как росла другая, уродливо-материнская, – к внуку. Довольно быстро в семье образовались два глухо противоборствующих лагеря: странное и противоестественное «мы», олицетворявшее бабушку с Илюшей, – и «она», все чаще и чаще обозначавшаяся как «эта». Пока Стася из последних сил зарабатывала средства на приблизительно достойную жизнь всем троим, пытаясь достичь высокой заданной матерью планки, бабуля терпеливо взращивала у внука агрессивное пренебрежение матерью, обостряла и возводила в ранг чуть ли не обязанности для ребенка противостоять любым Стасиным попыткам человеческого общения и сближения. «Бедный мальчишечка, никому-то ты не нужен, кроме бабушки… Все тебя бросили, иди сюда, мой сладкий! – под этот лейтмотив дитя училось ходить, говорить и думать. – А этой до нас как до лампочки…» Она болезненно, словно ревнивый мужчина, переживала любые попытки Илюшеньки проявить к маме нежность, обнять, даже просто зайти к ней в комнату, служившую заодно и мастерской: «Что ты нашел у этой в ее помойке? Сколько раз повторять: вышел от мамаши – вымой руки с мылом!» Но противостоять произволу Стася не умела и не хотела, с младенчества привыкшая к тому, что любовь мамы нужно заслуживать, выпрыгивая из шкуры, – тогда, в сияющем «однажды», когда она станет по-настоящему хорошей девочкой, наступит наконец у них настоящая гармония раз и навсегда. А пока нужно меньше лениться и больше работать, чтоб тучней накрывать столы, чтоб не оставалось у мамы незакрытых потребностей, – и, может быть…

Но не взрываться становилось с каждым месяцем все труднее и труднее…

Однажды, нарезая на кухне аккуратными ломтиками картофель для жарки – соломкой, как любила мама, а не полукругом, как привыкла когда-то делать «для себя», Стася невольно слушала разговор матери с какой-то ее знакомой, которая, как она вскоре с удивлением догадалась, искала художника, способного сотворить в детском кафе ручную стенную роспись на тему не то тупорылых муми-троллей, не то бедного Малыша с прохвостом и подлецом Карлсоном… «Посмотрела тут в своей записной книжке – нашла одну даму, сын у нее как раз этим занимается, – преспокойно покачивая ногой в мягком тапочке и прихлебывая кофеек со сливками, говорила мать. – Записывай номер…» – «Мама! – почти мягко, но все же вспылила Стася. – У тебя я этим занимаюсь! И с высунутым языком ношусь по Москве, добывая работу! А ты отдаешь хороший заказ кому-то другому, даже не предложив мне!» Мать посмотрела на нее с легким снисхождением и прищелкнула языком: «Ты не понимаешь – это серьезное дело. Тут художник нужен». – «Но я же именно художник, ты что, забыла?!» – почти вскричала дочь. Мама равнодушно поднялась и направилась к выходу, роняя через плечо: «Ой, не выдумывай, а?.. Художник она… Смех один…» У Стаси полились слезы и задрожали руки, но среди мокрой сумятицы мыслей главной оказалась все-таки такая: «Ей, наверно, виднее… Я тут пыжусь, как дура, а надо мной понимающие люди смеются…»

В тот день она все-таки решилась на тихий бунт, добром, конечно, не кончившийся. «Мама, может быть, нам стоит разъехаться? Я же понимаю, что тебе не очень нравится жить со мной под одной крышей… Будем просто в гости друг к другу ходить… – почти прошептала Стася, постучавшись к матери. – В конце концов, эта квартира дорогая, продадим выгодно, купим две небольшие…» – «Здесь ничего твоего нет, – отчеканила мать, глядя в глаза дочери уже с настоящей ненавистью. – Хочешь нас бросить – пожалуйста. Никто тебя не держит. На коленях ползать не будем. Обойдемся». В этот момент Стася почему-то почувствовала себя мужем, который намерен покинуть молодую жену с младенцем… Даже если бы она подала на маму в суд – хотя такой позор и предательство допустить было невозможно, но все же, – и в этом случае одна треть квартиры, полагавшаяся ей после приватизации, обеспечила бы им с Ильей лишь крошечную студию за МКАДом на двоих, а снимать в Москве квартиру, в одиночку обеспечивая все остальное… Собственно, это тоже могла бы быть только студия, но – чужая… Вновь и вновь Стася убеждала себя в том, что вот она еще чуть-чуть, самую малость постарается – и мама поймет наконец, какая у нее верная и надежная дочь, развернется к ней лицом, и станут они вдвоем мирно воспитывать маленького любимого Илюшу…