Книга Дар смерти, страница 62 – Анна Трисс

В тот день, когда она обнаружила бусинки крови, стекавшие между ее бедер, в хлеву произошло ужасное событие. Она отправилась кормить скотину по требованию отца. Потом совершенно неожиданно они все умерли. ВСЕ. Животные неподвижно лежали в своих стойлах и клетках, словно хрупкие колосья, сметенные сверхъестественным смертельным вихрем.

В глубине души Панама понимала, что это она виновата в произошедшем. Ее тело как-то странно изменилось одновременно с появлением первой крови, она это чувствовала. Ей казалось, что ее запах стал другим. У нее начали мерзнуть конечности. Она злилась на младшего брата по малейшему поводу.

Девочка не осмелилась ничего рассказать родителям. Она была уверена, что отец задушит ее голыми руками, если узнает правду о гибели скотины. Да и поверил бы он ей? Он решил, что речь идет о вспышке какой-то эпидемии.

После той трагедии, которая поставила будущее семьи Карсуэллов под угрозу, Киргаз пил с утра до вечера, словно ему больше нечего было терять. Он едва обращал внимание на жену и сына. Однако взгляд, который он бросал на дочь, изменился, и ей это не нравилось. Она тут же уловила этот нездоровый и неуместный огонек, что загорелся в его жестоких глазах в то утро, когда он увидел, как Талия принесла ей в постель тряпки, чтобы впитать менструальную кровь. Ее мать приподняла одеяло и рассеянным движением задрала ее ночную рубашку, чтобы расстелить теплое полотенце на ее впалом животе. Сидя в углу комнаты, отец чинил табурет. Он долго разглядывал ее плоскую грудную клетку и маленькие тощие ляжки и улыбнулся ей так похотливо за спиной своей супруги, что девочка ощутила приступ тошноты.

И вот теперь приближалась зима.

Они уже несколько дней жили впроголодь, довольствуясь необходимым минимумом. Панама таяла на глазах. От нее остались лишь кожа да кости, поскольку половину своей порции она ежедневно отдавала младшему брату так, чтобы родители не видели. Отныне Волчица работала днем и ночью за пределами фермы, чтобы приносить в семью деньги: помимо работы акушеркой, она также трудилась официанткой в заведении, где ее муж напивался, играя в кости с другими завсегдатаями, включая его брата-близнеца Дамиана. Кабан продал немногочисленные ценные вещи, которые у них были дома: старинный меч и посуду, доставшиеся от родителей Талии.

Панама никогда не знала своих бабушку и дедушку с материнской стороны: они умерли незадолго до ее рождения. Мать говорила о них с мечтательной и восхищенной нежностью. Ее неутомимый дед был лучшим воином племени и построил ферму, которая обеспечивала их всем необходимым. Однако он не раз пасовал перед ругающей его бабушкой Панамы, когда имел несчастье испачкать пол в доме своими большими грязными сапогами… Представляя эту забавную сцену, девочка часто смеялась. По рассказам Волчицы, ее бабушка была сильной личностью, исключительной акушеркой, которую безмерно уважали все местные фермеры, воины и деревенские жители.

Ничего общего с Талией, беспрекословно подчинявшейся Киргазу.

Сейчас этот последний склонился над кроватью своих детей. Он покачивался в полумраке, думая, что его дочь спит. От его омерзительного запаха пота, мочи и спиртного у нее свело желудок. Испуганное сердце девочки билось в барабанные перепонки в бешеном ритме. Она оцепенела от ужаса при мысли, что ее отец достаточно пьян и, что еще хуже, достаточно озлоблен, чтобы совершить этим вечером чудовищный поступок, в тысячу раз аморальнее, чем удары и унижения, которым она подвергалась все эти одиннадцать лет. Горгон спал крепким сном праведника, отвернувшись к стене. Талия ушла в деревню еще вечером со своими инструментами, чтобы принять роды у молодой женщины. Она вернется, скорее всего, не раньше завтрашнего дня.