Книга Дар смерти, страница 296 – Анна Трисс

Панаме показалось, что она слышит Джериса Таргама. Дракон и гном неслучайно были друзьями.

— Эти записи опасны!

— Записи становятся опасными только в руках дураков! – гневно воскликнул Смотритель.

Уязвленный его воинственным настроем, клиент убрался подобру-поздорову.

— Этот идиот чуть не довел меня до сердечного приступа! – проворчал Менос двум подругам, потирая грудь.

— Ты встал сегодня с левой ноги, – лукаво сказала Панама.

— Я всегда встаю с левой ноги!

— Успокойся, Синифус, ты принимаешь все слишком близко к сердцу… – посетовала Клеомена. – Во всех смыслах слова. Перестань вести себя как старый медведь и разгонять клиентов. Дежурная улыбка тебе не помешает.

— Как я могу улыбаться, Клео, когда придурок, который едва умеет выстроить три слова, позволяет себе критиковать одну из самых поучительных работ Кровавого периода?

— Вот поэтому и называют эту улыбку дежурной, Синифус! – ответила старая эльфидка, закатив глаза. – Поработай над собой.

— Я прекрасный торговец, – проворчал Менос в бороду. – Любезный, приветливый, и к тому же знаю все свои книги наизусть.

— Разумеется.

— Что ты нам приготовишь сегодня? – спросил он, бросив голодный взгляд на ее корзину.

— Магическое блюдо хорошего настроения, конечно же! – пропела Панама.

— Вот два ингредиента моего блюда хорошего настроения: кружка свежего пива для меня и топор, чтобы отрубать головы дуракам.

— У нас сегодня тушеные кабачки, – сообщила Клеомена.

Из горла гнома вырвался разочарованный стон.

— Клянусь своими предками, Клео, ты решила меня добить!

— Наоборот, я забочусь о твоем выживании! Твое пузо растет на глазах, – заявила кухарка братства, указывая костлявым пальцем на его живот. – Гномы склонны к полноте с возрастом. Ты ешь как четверо эльфидов, пьешь слишком много водки и не поддерживаешь форму.

— Она права, – со смехом добавила Панама, растроганная их диалогом.

— Вы что, объединились против меня?

— Только ради твоего здоровья!

Их внимание привлекло шумное сборище в двадцати метрах от прилавка. Панама тут же пробралась поближе к месту происшествия, лавируя между зеваками.

Мясник с густой бородой схватил за ворот эльфидского сорванца, который пытался стащить у него сосиску, пока он обслуживал клиентов. Держа в руке топор, человек собирался применить экстремальное правосудие улиц Города пороков – отрубить руку маленькому воришке, который тщетно пытался вырваться, отчаянно вереща, – но старая человеческая жрица Жизни яростно противостояла ему, словно оплот морали в бесформенном сером платье.

Панама сразу ее узнала.

Они с Винсом оставили Джиллию на крыльце храма братства, а сами спрятались чуть поодаль в сумерках. Чтобы привлечь внимание жрецов, они принялись бросать камушки в дверь здания. Вскоре она открылась, и за ней показалась эта старая женщина, которая опустилась на колени перед лежавшей без сознания молодой проституткой, пощупала ей пульс и окинула окрестности быстрым взглядом, судя по всему, не заметив двух убийц. Она что-то крикнула через плечо. Другой жрец не заставил себя ждать. Он осторожно взял раненую на руки и унес ее внутрь храма. Затем дверь закрылась.

Панама не задавалась вопросом, выжила ли Джиллия, поскольку была в этом убеждена. Когда она встретилась взглядом с глазами молодой женщины той ночью, как раз перед тем, как та потеряла сознание, в ее душе появилась эта сладкая уверенность, несмотря на пессимизм Черного Клинка, который тот сохранял весь остаток пути до храма.