Книга Дар смерти, страница 247 – Анна Трисс

Кстати, прошедшие годы не уменьшили его желания отобрать жизнь у Дженкинса. Несмотря на туповатость, сын Делтона ощущал это всем своим нутром, словно Хамар распространял в его сторону запах смерти. Похоже, его инстинкт самосохранения обострился после воскрешения, поскольку Дженкинс избегал Верховного мастера и его ученицу, словно они были воплощением его самых жутких страхов. Слава богине смерти, этот идиот держал язык за зубами и ничего не рассказал Некроманту.

Словно что-то почувствовав, Панама подняла к нему голову. Ее глаза встретились с задумчивым взглядом наставника. Несмотря на старую бесформенную блузку с широкими полотняными брюками, которые на ней болтались, она была прекрасна, как весенний рассвет. Этот наряд делал ее еще более тщедушной, чем обычно, но Хамар лучше, чем кто-либо, знал, что у его юной подопечной характер сильнее, чем у всех других учеников Гильдии. Она проделала огромный путь с того вечера, когда он протянул ей руку во дворе сиротского приюта.

Панама тут же смутилась: ее скулы порозовели, и она принялась усердно разглядывать каменный пол.

Хамар догадывался о причине такой реакции. Она наверняка вспомнила о шкафе, в котором им пришлось укрыться на последнем совместном задании.

Ему самому не так просто было забыть этот инцидент. Воспоминание о цветочном аромате ее волос так запечатлелось у него в носу, что все последующие часы он ощущал только этот запах. В тот момент, когда он гладил ее волосы, ему хотелось снять перчатку, чтобы ощутить их шелковую густоту и пропустить их между голыми пальцами, но Хамар одумался, увидев, как дрожит от удовольствия девушка в его руках.

Там, в шкафу, он внезапно четко осознал, что перед ним уже не девочка, а молодая женщина.

И главное… что она страстно желает его.

Разумеется, он знал, что Панама уже давно к нему неравнодушна, но теперь это была далеко не детская влюбленность. Ему следует усилить бдительность; его привязанность к ней может стать проблемой. Им нельзя сейчас отвлекаться друг на друга. Ее ждало Крещение кровью, и ей следовало сохранять голову холодной и на плечах.

Панама собралась ускользнуть вслед за своими товарищами – и он должен был позволить это, поскольку пришел не к ней, – но рука Жнеца сама поднялась, чтобы ее удержать. Его пальцы как тиски сомкнулись на ее округлом плече. Он ощутил, как напряглись ее мышцы под его рукой и вздрогнули хрупкие ключицы.

— Я нашел твою цель. Скоро займусь организацией твоего Крещения кровью.

— Когда?

Ее глаза все еще были опущены. Обычно она – как, впрочем, и он – смотрела на своих собеседников в упор, пока те не отводили взгляд, сломленные ее волей. И ему Панама почти всегда смотрела в глаза, когда разговаривала с ним.

Но не сегодня.

Хамар воспользовался этим, чтобы на мгновение задержать взгляд на ее яремной вене, тонком голубоватом ручейке под молочно-белой кожей изящной шеи. Пульс неестественно быстро бился в этой вене. Ее щекотала выбившаяся из косы медная прядь, которую ему хотелось бы заправить за округлое ухо. Невероятная бледность ее лица усиливалась темным цветом блузки. Ее кожа легко покрывалась синяками при малейшем прикосновении. Все в ней было таким хрупким, что казалось, ее кости состоят из стекла и достаточно одного удара по голове, чтобы она разбилась на мелкие осколки.