Книга Тигровая лилия, страница 87 – Катерина Зверь

Джемайя повертела головой, пытаясь определить источник звука. Длинный и гулкий, он не походил на шум веток, ломающихся под чужой ногой – или лапой. Скорее на скрежет падающего дерева, изъеденного гнилью изнутри…

В этой части леса хватало старых деревьев – тот же паучий виноград очень любил старые, кривые стволы, опутывая их ветки так, что порой нельзя было понять, что за странное растение перед тобой; в конечном итоге под весом густой лианы, увешанной ягодами, иные деревья ломались…

Звук повторился – уже чуть ближе и чуть громче.

Джемайя прислушалась – и похолодела.

Это был не треск – но рык, точно такой же, какой доносился из чащи во время ночной охоты.

…однако в тот раз он звучал…

…иначе?

Тогда зверь рычал, предупреждая чужаков о своем присутствии, напоминал о том, что они зашли на его землю, и предлагал убраться подобру-поздорову.

Сейчас рык звучал как будто бы… жалобно?

Словно зверю было… больно? … страшно?

Джемайя не могла понять, отчего именно по ее спине побежали мурашки.

Что-то было не так.

Что-то было не так с самим зверем.

— Ты тоже это слышал, Нерим-нэ? – спросила она, поворачиваясь. Старик, замерший под деревом, настороженно прислушался и медленно кивнул.

— Справа или слева? – негромко уточнила Джемайя.

Справа от заболоченной низины лежала полянка, где Мунира с подругой должна была собирать медвянику, если только не ушла чуть дальше в лес. А слева земля резко уходила вниз – когда-то здесь тянулась река, от которой теперь осталась лишь паутина мелких ручьев. В пересохшем русле среди валунов в изобилии рос паучий виноград.

— Слева, – точно так же негромко откликнулся Нерим.

Значит, пересохшее русло.

Джемайя торопливо сложила белосонник в корзинку, кинула туда же нож и бросилась сквозь чащу к обрыву.

Цепляясь за торчащие корни, она спустилась по размытому земляному склону и, коротко оглянувшись по сторонам, свернула направо, где опустевшее русло поворачивало, петляя между каменных обломков.

Кажется, рык донесся еще раз – а может быть, это скрипнули под чьей-то ногой сырые камни, или хрустнула, ломаясь, случайная ветка. Джемайя остановилась, переводя дыхание и прислушиваясь. В низине отчаянно несло сырой землей и заболоченной водой; ночной туман рассеялся достаточно, но далеко впереди кусты еще тонули в белесой дымке.

Откуда-то послышались голоса – совсем близко, но Джемайя знала, как далеко может разноситься звук, отражаясь от стен оврага, и как он может искажаться за время этой пляски. Собирательницы могли находиться куда дальше.

А зверь – куда ближе.

Размытые склоны, испещренные корнями, постепенно стали более пологими, а зелени на них прибавилось – земля здесь оказалась мягче, и древняя река смогла размыть ее, разлиться, образовав небольшое озерцо, постепенно пересохшее. О том, что когда-то здесь была вода, напоминал разве что песок, скрипящий под ногами, и крупные камни, то и дело встречавшиеся среди деревьев.

Яркий голубой платок одной из собирательниц Джемайя заметила издали – его хозяйка, устроившись возле заросшего валуна, аккуратно высвобождала мелкие гроздья ягод из густой паутины стеблей. Остальные женщины собирали ягоды совсем рядом, со старого дерева – то заросло виноградом так густо, что уже напоминало комок зеленой кудели на толстой палке.