Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 83 – Лин Няннян

Тяжелое бремя скульптора страшным образом сказалось на мужчине. То, чем он некогда зарабатывал и прокладывал себе путь к славе, сломали. Подняв ладони, он с горечью продемонстрировал, что даже не в силах плотно сжать кулак. Мастер Ли робко повернулся к наследнику с плещущейся в глазах надеждой:

— Молодой господин, могу ли я попросить вас… взять ее с собой? Ланъэр не станет обузой, обещаю.

Еще совсем сонный, У Чан почесал затылок и хотел было отказаться от лишней головной боли, но резкие слова, уже готовые сорваться с губ, в последний момент застыли. Возможно, из-за взгляда мужчины, полного отчаяния, а возможно, из-за нездорового вида девчушки, но он вынужденно кивнул и после протяжно зевнул.

Лицо мастера Ли просияло. Он низко поклонился, и в его голосе быстро зазвучала искренняя радость:

— Благодарю вас. Благодарю за то, что не смотрите на этого ребенка свысока. – Он погладил Ланъэр по спутанным волосам. – За то, что готовы терпеть ее всю дорогу. Вы… вы не такой, каким кажетесь.

У Чан ничего не ответил. Но внутри все странным образом сжалось в тугой болезненный ком. Быстрым движением он подхватил Ланъэр под мышки – она оказалась почти невесомой, словно безжизненная осенняя ветка, – и усадил в седло. Следом сам взобрался на спину Цзюя и сухо отдал команду.

Дорога тянулась бесконечной лентой, петляя между голыми холмами и редкими рощами. Солнце поднималось выше и выше, но тепла от него будто и не ощущалось – ветер с севера выстуживал все вокруг, забираясь под одежду и пронизывая до самых костей.

Укутавшись в плащ, У Чан безмолвно ехал, одной рукой придерживая поводья, другой небрежно ухватившись за ворот девчушки, которая то и дело заваливалась вбок, словно засыпая на ходу.

Через несколько часов пути, когда перевалило за полдень, У Чан почувствовал, что наконец проснулся и готов к разговору. Он придержал коня, поравнявшись с лошадью Лао Вана и мастера Ли. Последний ехал в весьма занимательной позе: смущенно, боком, словно благородная девица, отчаянно державшаяся за спину даоса. Наследник с усилием вытряхнул этот странный образ из головы и обратился к скульптору:

— Еще вчера я собирался спросить… Почему вы решили отправиться с нами?

Тот повернул изможденное лицо, и в глубине его глаз мелькнуло удивление:

— Почему?

— Эти люди, – голос У Чана прозвучал резче, чем он хотел, – кочевники, они ужасно к вам относились. Против воли забрали к себе, принуждали к труду, а после изувечили и бросили на произвол судьбы. Их надо наказать, а вы жаждете спасти их?

Мастер Ли долго молчал, глядя вдаль, на линию горизонта, где серое небо сливалось с серой землей в одну тонкую тоскливую полосу. Когда он наконец заговорил, речь прозвучала тихо, почти шепотом, но со странной уверенностью:

— Мне немало плохих людей встречалось. Будь то кочевник или северянин… В жестокости и бессердечии все мы бываем похожи. Не мне их судить и уж тем более карать. Потому что… – он горько усмехнулся, – я и сам совершал дела, за которые мне нет прощения. Судьба и Небеса без чужой указки разберутся с ними, молодой господин.

В его потухшем взгляде все еще угадывалась нелюбовь к себе. Становилось понятно: он безустанно думает о своей семье. Жена теперь наверняка вынуждена прятаться от неодобрительных шепотков соседей и безропотно помогать родне по дому, чтобы хоть как-то отблагодарить за комнату с одной кроватью, за чашку риса на обед и на ужин и за то, что детей не загоняют прислуживать на кухне. Дочь, едва достигнув четырнадцати лет, будет обязана поскорее выйти замуж, чтобы с выкупа невесты возвратить деньги, которые на нее некогда потратили. А сын… тот уже не сможет мечтать о чиновничьем экзамене. И даже если в несбыточном будущем мастер Ли вдруг станет императором всей Поднебесной, они не захотят его видеть.