Книга Спасение души несчастного. Том 3, страница 86 – Лин Няннян

Луна бесстыдно заливала комнату своим светом. Тень сидевшего на оконном проеме растянулась по полу. У Чан так и не осмелился войти, замерев на этой мучительной, невидимой грани между желанием и отчаянием.

Не было смысла врать самому себе. Все это время он невыносимо хотел увидеть наставника. Вот только… того, которого он знал и понимал с полуслова. Того, которого безмерно, до боли в груди обожал. Того, чья сдержанная улыбка значила для него больше, чем все эти глупые статусы и заслуги.

Но понимали ли его так же? Ценили ли его так же сильно и преданно?

У Чан теперь уже не знал ответа на этот вопрос. Он вообще больше ничего не смыслил в этом мире. Даже самого себя.

Он задумчиво не выпускал из вида силуэт на кровати.

А может быть… может, все это время он просто обманывал себя? Может, это отчаянное, голодное желание быть понятым и любимым нарисовало в его воображении несуществующую картинку? Ведь если вдуматься, почему Го Бохай должен считать его особенным? Он же всего лишь один из многих. Очередной щенок из клана У, которого нужно вырастить и в положенный срок отдать. Точно так же, как отец У Чана в знак дружбы и расположения сторон не раз преподносил владыке Юго-Запада молодых волчат.

У Чан медленно опустил глаза на свои ладони – и те предательски дрогнули: уже не руки юнца, что в ярком лунном свете старательно выводили каждый иероглиф наивных четверостиший. Стихов, которые он скрывал от всех. Слов, которые никогда и никто не должен был прочесть и узнать. Особенно – он.

Горло сдавило. Стало трудно вдыхать прохладу ночи.

Если это так… если он для наставника и впрямь всего лишь щенок, которого нужно поскорее вырастить и отдать… так даже лучше. Хорошо, что Го Бохай нашел тот листок. И хорошо, что знает, о чем там написано. Так ему будет проще забыть мерзавца, переступившего недозволенную грань, мерзавца, которого он долгое время звал учеником. Теперь он имеет полное право смотреть на него с отвращением и презрением.

У Чан зажмурился, не в силах утихомирить мысли.

Наверное, учитель давно решил от него избавиться, просто искал повод. Идеальный. Неоспоримый. И найдя, сможет со спокойной совестью передать этого ничтожного ученика другому наставнику, а сам – наконец вздохнуть с облегчением. Сбросить с плеч ношу и больше не мараться об этот позор.

А он, щенок клана У, будет жить дальше. Как-нибудь. Где-нибудь.

Как назло, серебряное блюдце в небе сейчас казалось таким же ярким и впечатляюще большим, как в ту роковую ночь в поместье. Сквозь влажный взор наследник глядел на безжалостную красоту луны и проклинал. Проклинал на чем свет стоит. Ведь теперь он знал, что она каждую ночь будет появляться над горой Хэншань, напоминая, как погубила в нем покой, побудив к ненужным чувствам. В одиночестве ему останется только смотреть в небо покрасневшими глазами и вспоминать умиротворенное лицо во сне. Недосягаемое и желанное.

У Чан отвернулся – и в следующую же секунду его тень на полу комнаты растворилась.

Уюнь^[23], или «Пять облаков», – довольно благоприятное название для города, не уступающее по красоте звучания столице Севера – Тяньцзиню. И хотя все произносят «Уюнь», местные вкладывают в него именно значение «Темные тучи» – потому что сюда постоянно задувает какое-то грозное облако, а то и несколько. Но даже так здесь есть весьма занимательные места, которые ярко освещают округу.