Книга Маг, разрывающий на куски, страница 79 – Aki

Подавить их волю? Заставить замереть, уснуть, впасть в анабиоз?

Теоретически возможно.

Я чувствую их — этих новорожденных божков дикой магии. Они ещё слабы, разрозненны, дезориентированы. Их коллективный разум только формируется, учится координировать атаки, планировать, помнить опыт погибших товарищей. Они похожи на щенков, которые впервые открыли глаза и ещё не понимают, что мир может быть опасным.

Я мог бы надавить… Оглушить их. Отбросить назад, в то состояние первобытного хаоса, из которого они выползли.

Но цена…

Каждое моё вмешательство — это риск. Каждая капля силы, выпущенная наружу, ищет себе сосуд. Каждая искра моего сознания, коснувшаяся реальности, оставляет в ней след — и по этому следу, как муравьи по тропе, устремляются те, кто хочет стать частью меня.

Любое живое существо в радиусе сотен километров, обладающее хоть крупицей магии, почувствует этот зов. И потянется ко мне. Захочет раствориться в золотом свете. Захочет перестать быть собой.

А я не хочу новых рабов.

Я не хочу новых пустых глаз, смотрящих на меня с обожанием и ужасом. Я уже проходил это. В первые годы после Исхода Технологий, когда я ещё пытался жить среди людей, я чувствовал, как они меняются рядом со мной. Как их воля тает. Как их личности стираются, уступая место слепому поклонению.

Я помню лица тех, кого пришлось изолировать.

Они не понимали, за что их наказывают. Они плакали и молили позволить им быть рядом. Они умирали от разрыва сердца, потому что я отказывался подпитывать их своей аурой. Они смотрели на меня сквозь стекло своих камер, и в их глазах была не обида — преданность. Чистая, абсолютная, безумная преданность.

Я не хочу повторять это.

Но Артём…

Его лицо снова всплывает в памяти. Усталое, осунувшееся, с красными от усталости глазами, в которых больше нет той детской веры. Есть только долг, отчаяние и решимость. Та самая, которую я когда-то пытался выковать в нём и теперь проклинаю себя за это.

Он пойдет в логово врага. Один. Без гарантии возвращения. Без надежды на спасение.

И если я не дам ему этот день — этот крошечный, жалкий день передышки, эту секунду, чтобы перевести дух перед последней битвой — он умрёт. Если я не смогу успокоить его хотя бы тем, что дорогой ему народ будет в безопасности — Он умрёт.

Или, что ещё хуже, станет тем, кем стал я.

«Отказаться от резервуара».

Глупец. Он не понимает, от чего отказывается и к чему идёт. Его резерв глубок, он просто устал черпать из него бесконечными вёдрами, вытаскивая на поверхность крохи силы. Он не знает, что значит быть пустым. Быть голодным. Быть тем, кто слышит голоса всей магии мира и не может заткнуть их, потому что они — часть тебя, такая же неотъемлемая, как твои собственные сердце или легкие.

Но я научу его… Постараюсь облегчить боль.

Если он выживет.

Если я смогу дать ему этот шанс.

Значит, надо действовать.

Я закрываю глаза и погружаюсь в себя.

Я чувствую каждую клетку своего тела. Каждую молекулу. Каждый атом, пропитанный магией до такой степени, что грань между материей и энергией стала условной, почти эфемерной. Моя плоть — не плоть. Это застывшее заклинание, принявшее форму человека. Это кристаллизовавшаяся воля, обретшая физическую суть. Это ошибка мироздания, которую я повторяю каждый день, просыпаясь и обнаруживая, что всё еще существую.