Онлайн книга «Маг, разрывающий на куски»
|
Раздавленную. Он не сказал ни слова. Какие тут могли быть слова? Он пересёк кухню несколькими бесшумными шагами и просто опустился на колени рядом с её стулом. Он не пытался заглянуть ей в лицо. Он просто обнял её. Медленно, осторожно, как будто боясь, что она рассыплется от прикосновения. Его руки обхватили её сгорбленные плечи, его лицо прижалось к её тусклым волосам. Он почувствовал под ладонями тонкую ткань её домашнего платья и хрупкость костей под ней. И она сдалась. Всё её тело, до этого момента застывшее в окаменевшем горе, дрогнуло. Потом затряслось. Из её груди вырвался тихий, сдавленный звук, похожий на стон раненого зверя. А потом хлынули слёзы. Она не рыдала навзрыд. Она тихо, безутешно плакала, её тело содрогалось с каждым коротким, прерывистым всхлипом. Она уткнулась лицом в его грудь, её пальцы вцепились в ткань его рубашки, сминая её, ища хоть какую-то точку опоры в этом рушащемся мире. Артём молча гладил её по спине, чувствуя, как его собственная рубашка быстро становится мокрой от её слёз. Он прижимал её к себе крепче, пытаясь своим теплом, своей физической силой хоть как-то оградить её от этого кошмара. Он целовал её макушку, её виски, шепча что-то бессвязное, утешительное, не требующее ответа. — Всё будет хорошо, милая, — его голос прозвучал хрипло, неуверенно. — Мы справимся. Мы всегда справлялись… Мы… Он не знал, во что верить ему самому, но он должен был сказать это ей. София лишь сильнее зарылась лицом в его грудь, и её рыдания стали громче, отчаяннее. Её пальцы впились в него так, что стало больно, но он даже не пошевелился. И тогда, сквозь всхлипы, сквозь шум крови в ушах, он разобрал слова. Тихие, разбитые, едва долетающие из самой глубины её разорванной души. — Арти… — прошептала она, и её голос был так слаб, что он едва расслышал. — М-мирон… Он… он мёртв, Арти. Артём замер. Его рука, гладившая её по спине, остановилась на мгновение. Весь мир вокруг — и лагерь, и Колизей, и сама война — сузился до размера этого слова. До этого приговора. — Наш сыночек… — выдохнула София, и в её голосе прозвучала такая бездонная, вселенская тоска, что Артёму показалось, будто сердце в его груди просто лопнуло и теперь медленно истекает кровью. Он молчал. В его голове не было мыслей. Был только белый, оглушающий шум. Мирон. Их спокойный, практичный сын. Архитектор жизни, строивший новые поля на старых пустошах. Отец двоих детей. Его… его мальчик. — Сейчас… — София говорила, задыхаясь между рыданиями, её слова путались, рвались. — Сейчас получила сообщение… от целителей… Они… они пытались… но… энты… Арти… Она сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь выговорить самое страшное. — Они сожрали его изнутри, Арти. Нашего Мирона… с… съели… Она не смогла больше. Из её груди вырвался горестный, протяжный стон, полный такой животной, материнской боли, что Артём почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Её тело затряслось в новой волне рыданий, уже беззвучных, исступлённых. Артём чувствовал, как его собственные зубы с силой сжимаются, скрежещут друг о друга. В его груди закипала ярость. Чёрная, слепая, всепоглощающая ярость. Он хотел крушить, жечь, рвать на куски. Он хотел найти сердцевину этой чумы, этот разум, что послал смерть его сыну, и стереть его с лица земли, уничтожить так, чтобы не осталось и атома. Он чувствовал, как мана в нём, отзывчивая на эмоции, начинает клокотать, но он с диким усилием воли загнал её обратно, глубоко внутрь. |