Книга Маг, разрывающий на куски, страница 71 – Aki

Их взгляды скользили по нему и… отводились.

Никто не улыбнулся. Никто не поклонился. Максимум — короткий, едва заметный кивок, быстрый взгляд, полный не надежды, а вопроса. Немого, тяжёлого вопроса: «Что дальше?» Или даже: «Где же твоя сила сейчас, когда она так нужна?»

Одного пожилого мужчину с перебинтованной головой Артём узнал — это был один из преподавателей истории магии в начальных классах Академии, добродушный старик, всегда носивший с собой леденцы для самых робких учеников. Теперь его глаза были пусты, а руки дрожали, поправляя грязную повязку. Он посмотрел на Артёма, встретился с ним глазами на секунду, и в его взгляде не было ни злобы, ни упрёка. Была лишь усталая, всепонимающая пустота. Он просто отвернулся, уставившись в тлеющие угли.

Артём чувствовал каждый такой взгляд, каждый отведённый взор, как лёгкий укол. Не обиды — понимания. Они не винили его. Они просто… перестали верить в сказку. В сказку о всемогущем архимаге и его золотом покровителе. Реальность, жестокая и кровавая, стёрла этот глянец. Теперь он был для них не полубогом, а просто ещё одним человеком, одним из тех, кто должен был их защитить, но не смог.

Он видел раненых.

Много раненых.

Женщину с лицом, покрытым странными, фиолетовыми прожилками — следами ядовитых спор. Её глаза были остекленевшими, она качала на руках завёрнутый в тряпку свёрток и что-то беззвучно напевала. Ребёнка, у которого вместо левой руки был короткий, аккуратно перебинтованный обрубок. Мальчик даже не плакал. Он сидел, прислонившись к палатке, и смотрел куда-то в небо, которого не было видно за полотнищами и дымом.

Големы-служители, те самые, что обычно бесшумно скользили по улицам, теперь сновали здесь, но их движения были резкими, механическими. Они разносили воду в кувшинах, растаскивали тюки с едой, уносили на носилках тех, кто уже не мог двигаться. Их каменные лица не выражали ничего, но сама суета, непривычная для этих идеальных машин, говорила о масштабе катастрофы лучше любых отчётов.

Артём остановился у импровизированного лазарета — просто большого навеса, под которым на разостланных на земле простынях лежали самые тяжёлые. Там работали маги-целители, их лица были серыми от усталости, а руки светились неровным, истощённым светом.

Он видел, как одна целительница, девушка лет двадцати, пыталась сдержать рыдания, накладывая повязку на обгоревшую грудь мужчине. Её магии едва хватало, чтобы остановить кровь, не говоря уже о полном исцелении.

Справятся ли они? — мысль, холодная и отточенная, как лезвие, вонзилась в его сознание. Справятся ли архимаги, магистры, вся Академия, когда я уйду?

Он мысленно перебирал их имена, лица, способности. Иллидан и его учёные бились над разгадкой природы энтов, а не над сражением. Боевые архимаги стихий были могучи, но их сила требовала времени на восстановление. Геоманты могли укрепить стены, но не могли очистить от заразы каждый дом. Големы Софии были совершенны, но их нельзя было создать за день, и они не могли быть везде.

Энты же развивались. Координировались. Учились на своих ошибках. Каждый новый штамм был хитрее, злее, устойчивее предыдущего. Они били по слабым местам: по системам жизнеобеспечения, по коммуникациям, по людской психике. Они не просто убивали — они сеяли панику, отчаяние, разлагали саму волю к сопротивлению.