Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 25 – Лоис МакМастер Буджолд

— Да, пусть наши проклятые враги будут наказаны, – согласился мужчина, сидевший на том же бревне, в знак поддержки, как подумал Пен.

— Теперь глупости говорите вы, – заявил Седобородый. – Синяя ведьма не знает ни друзей, ни пощады. Она собирает людей так же слепо, как безумная женщина – цветы.

Кособородый мрачно кивнул.

— И если она там, значит, может прийти сюда.

Сохраняя на лице выражение любезного интереса, Пен посмотрел на Ангоди.

Моргнув, тот сказал Пену:

— Звучит очень страшно. Но мы о ней не слышали.

— У вас нет такой болезни здесь, в лагере?

— Нет, – твердо ответил Ангоди.

По крайней мере, в этом он не соврал. Пятикратное знамение можно сделать не только правой рукой, но и левой, что Ангоди и продемонстрировал. Хотя если боги и могли предотвратить что-либо из происходящего, Пен не видел никаких признаков этого.

Он вынужден был признать, что хитрая уловка Дез сработала. Пен бы не услышал и половины этого, если бы русиллийцы знали, что он понимает их речь. И он получил главное, зачем пришел: синюшная лихорадка явилась не отсюда.

Стоит ли продолжить расспросы, открыв, что он подслушивал? Судя по всему, представления русиллийцев о болезни переплетались с безумными сказками, которые могли заинтересовать Пена как ученого, но были бесполезны ему как целителю.

Может, и нет, с сомнением сказала Дез. Хотя в том, что касается диагнозов, странные улики иногда рядятся в странное платье.

Пен хотел получить больше информации, но, чтобы вытянуть или выманить ее из столь неохотных собеседников, придется потратить время и силы, в которых нуждались тридцать пять человек в госпитале и один маленький мальчик в деревне. Поэтому он удовлетворился тем, что сказал:

— Если вам что-то придет в голову или вы что-то услышите, пожалуйста, передайте мне послание в форт через одного из стражников. Они смогут меня найти. Я очень в этом заинтересован. Особенно если кто-то здесь заболеет. Это будет очень важно. Я могу помочь.

Что… было еще не доказано. Когда Ангоди перевел его слова, едва ли мужчины ему поверили.

Пен встал и на прощание вновь вежливо благословил русиллийцев. Те проводили его почти до самой дороги. Или выпроводили.

Ничего удивительного, что дальше на него накинулись стражники, желавшие узнать новости о товарищах в госпитале. Попытки пройти по грани между ободрением и честностью были неловкими, но Пену хотя бы удалось авторитетно заявить, что эти русиллийцы не имеют к болезни никакого отношения. Это могло избавить всех от проблем в будущем.

Пен зашагал назад в Тино, гадая, так ли это.

— Эй. Эй. Божий человек, – раздался резкий шепот с обочины.

Развернувшись, Пен остановился. Прятавшаяся в сорняках фигура выпрямилась. Русиллийка, если верить платью и украшениям; немолодая, почти старуха, скрюченная работой, но еще крепкая, судя по тому, как она подскочила к нему. Ее охраняла – или сопровождала – тощая псина, чья морда была седой, как голова женщины. Собака прижалась к юбкам старухи, глядя на Пена с такой же тревогой, как и хозяйка. Женщина стиснула руки, словно желая схватить его, но опасаясь.

— Риби. Риби. Генерал-демон забрал. Живая? Мертвая? Риби, – произнесла она на ломаном седонийском.

Хвала Бастарду. Мгновенно приняв решение, Пен ответил на весьма пристойном русиллийском: