Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 121 – Лоис МакМастер Буджолд

Он поднял с пола два коротких обрывка бечевки и положил на колено, соединив конец к концу.

— Неестественной выглядит восходящая магия.

Пен сдержался и не провел над обрывками ладонью, хотя этот жест помогал ему сосредоточиться. Но он хотел, чтобы демонстрация была предельно четкой. Странно замерцав, два конца сплелись воедино. Пен поднял целую бечевку, потянул, чтобы продемонстрировать восстановленную целостность, и вручил Аликстре.

Та взяла бечевку с ужасом, словно ей вручили живого червя, но не устояла перед соблазном лично проверить работу на прочность. Когда она вновь посмотрела на Пена, ее губы почти улыбались.

* * *

Углубившись в следующую главу, она подняла глаза и сказала:

— Я не понимаю, что здесь сказано про какое-то магическое трение.

— О, ты уже так много прочла? Хорошо. Этот момент критически важен, потому что имеет прямое отношение к телесным пределам того, что любой чародей может сотворить при помощи демонической магии. Когда мы творим магию, восходящую или нисходящую, но особенно восходящую, в человеческом теле вырабатывается тепло. Если попытаться сделать слишком много слишком быстро, можно получить нечто вроде теплового удара и потерять сознание, а то и умереть.

— О. – Она изумленно коснулась рта. – Просвещенный Тронио никогда об этом не упоминал.

— Думаю, мне пора перестать удивляться, – со вздохом произнес Пен. – Одна из, э-э, менее очевидных особенностей новых элементалей заключается в том, что изначально ни один из них не обладает большей сырой силой, чем прочие. По мере того как демоны в мире набирают плотность, накапливая один за другим отпечатки поколений, их способности растут – и очень скоро превышают способность человека направлять эту силу. Что делает чародея не более, э-э, могущественным, а более эффективным, так это ум и скорость, с которой тот умеет справляться с этим трением, удаляя его из собственного тела, прежде чем оно причинит ему вред.

— Как?

— Покажу на следующей остановке, – пообещал Пен.

* * *

На второй курьерской станции Пен провел Аликстру через стойла во двор к навозной куче, где быстро огляделся, проверяя, что они одни.

— Это примерно то же движение, что и при расщеплении бечевки. Вот только последствия совсем другие. Выбери муху, любую.

Крупный черный экземпляр с жужжанием приземлился ему на ногу. Богом посланная муха? Ну хорошо, вряд ли. Пен навел на нее палец, и муха рухнула замертво.

Аликстра издала странный писк.

О. Магическое убийство. Ну конечно. Ему следовало догадаться, что этот урок ее встревожит. Погнаться за нырнувшей в темную нору лаской? Или подождать?

Подожди Аликстру, посоветовала Дез. Она сама к этому вернется, когда будет готова. И будет готова к тому, чтобы ты коснулся этой раны. Целитель.

Пен вздохнул и ровным голосом продолжил:

— Суть в том, что жизнь представляет собой величайший пример порядка из всех существующих. Когда ее уничтожают, выделяется больше хаоса, чем уходит на запуск уничтожения. Для чародея, который пытается избавиться от магического трения, прежде чем потерять сознание или погибнуть от теплового удара, убийство теологически дозволенных вредителей – самый эффективный способ сделать это. – Он откашлялся. – При необходимости можно использовать других животных. Когда я исполнял обязанности чародея-целителя и постоянно сталкивался с перегрузкой хаоса от восходящей магии, я договаривался с местными мясниками, чтобы убивать скот. Это неприятно, но работает.