Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 115 – Лоис МакМастер Буджолд

В качестве товара Пен вез подборку книг и свитков, взятых, увы, из его собственной библиотеки. Было очень трудно выбрать, какие труды он готов продать – или потерять, переправляясь через реку, – ведь они должны были быть достаточно ценными и подкреплять его притворство. Этот маленький сундучок он упаковал собственноручно.

— Если не для маскировки, то для тебя самого? – спросила Никис, поднимая медицинский саквояж.

Она говорила жизнерадостно, не позволяя тревоге просочиться в голос.

— Из травм книжному антиквару грозит разве что порезаться бумагой, – таким же радостным голосом откликнулся Пен. – Или, быть может, потянуть спину, поднимая свой товар.

Она со вздохом приняла эту ложь и вернула саквояж обратно в сундук.

Затем она отвела мужа вниз на кухню, чтобы – в который раз – заняться его чужестранными волосами. Запричитала из-за просьбы Пена отрезать нижнюю часть косы, оставив достаточную длину, чтобы собрать в толстый пучок на затылке, но повиновалась. Отрезанную косу она сложила, завернула в ткань и спрятала, как сокровище. Ее версия красного плаща?

Последовала отработанная операция окрашивания, после которой его волосы приобрели менее приметный рыжеватый цвет, сочетавшийся с кожей и не противоречивший золотистым волосам на теле. Никис не забыла и про брови. Рине не дали покрасить что-либо, помимо ее рук, сорочки, лица и кошки.

Наконец прибыл курьер из канцелярии с документами, которые Пен убрал в плоскую кожаную папку. Во дворе он собрался с духом, чтобы по-настоящему попрощаться с домашними. Подхватил на руки Рину.

— Эй, Рина-Рина. Слушайся маму, пока меня не будет, ладно?

И он поцеловал ее в лоб.

— Я хорошая девочка, папа, – авторитетно заявила та.

С подозрением оглядела его покрашенные волосы, обнаружила, что за укороченную косу намного труднее схватиться, но все же одарила отца мокрым поцелуем в щеку. Возможно, она считала, что он, как обычно, уезжает в город и к обеду вернется.

Отчаянный поцелуй Никис, которой он передал Рину, был лишен подобных иллюзий.

— Будь осторожен, – прошептала она.

Честный ответ: «Со мной мой бог» – не казался Пену таким уж обнадеживающим.

— Я постараюсь, – шепнул он в ответ, скорее надеясь, а не обещая.

Он выполнил последние действия: обнял Идрену, коснулся ладонью головы Лин, повернулся в дверях, чтобы осенить свой дом и все внутри него формальным пятикратным знамением, дважды коснувшись губ тыльной стороной большого пальца. Красная дверь закрылась за ним. Скрип задвижки прозвучал одновременно успокаивающе и странным образом бесповоротно.

По-прежнему маявшиеся на ступенях стражники Джурго нервно отдали Пену честь, и он ответил им благословением.

— Пожалуйста, позаботьтесь обо всем в мое отсутствие, – произнес он то ли приказ, то ли мольбу.

И зашагал по мощеной улице, сопровождаемый мальчиком на побегушках, который катил тачку, где лежали саквояж, сундук и тяжелая корзина с едой и питьем, собранная женщинами на первый день пути.

Он ненадолго заглянул в главный храм Вилнока. В этот час рабочего дня в огромном дворе с пятью священными нишами в стенах было мало просителей. В обычной одежде, без отличительных знаков просвещенного святого или грозного чародея, Пен не привлек внимания, когда взял из стопки у алтаря Бастарда молитвенный коврик и лег на него ничком в позе отчаянной мольбы.