Книга Ненужная княгиня 1, страница 16 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я уже развязывала следующую пачку — письма от каких-то светских львиц, чьи имена ничего мне не говорили, — как вдруг с улицы донеслись резкие звуки: скрип колес, стук копыт по мокрому камню, фырканье лошадей, приглушенные голоса.

Сердце взволнованно дрогнуло и забилось. Я отложила письмо, полное пустых любезностей, и медленно поднялась.

— Проня, — голос прозвучал тихо, но четко. Я сама удивилась его спокойствию. — Глянь-ка, кого там нелегкая принесла?

Девушка с неохотой отложила вязание и, шумно шмыгнув носом (платок, видимо, благополучно забылся), протопала к окну. Там встала на цыпочки, заслонив ладонью глаза от скупого зимнего света.

— Так это ж... — пробасила в нос, — баронессина карета! Отчего так рано изволили пожаловать?

Я сбросила шаль и, подойдя к окну, мягко отодвинула Проню в сторону. Сама прислонилась лбом к прохладному стеклу.

Но вместо загадочной баронессы первым из кареты вышел... князь Михаил.

— Батюшки-свять! — вырвалось у Прони, и она тут же смущенно прикрыла рот ладонью. — Да это ж барин наш... из кареты изволит выходить!

Помяни черта — а он тут как тут. Значит, я оказалась права. А жаль, все же в глубине души тлела надежда, что мои подозрения насчет князя несправедливы. Но только что уголек этой надежды погас окончательно.

А он хорош. Что уж правду скрывать. Высокий, статный, в идеально подогнанном по фигуре темном сюртуке. Настоящий светский лев.

Князь даже не огляделся, не потянулся — его движения были резкими, почти порывистым, как у встревоженного человека. Что-то бросив через плечо кучеру, он тут же развернулся назад, к дверце.

И тогда появилась она. Сначала — лишь изящная рука в изумрудной лайковой перчатке, опустившаяся в его ожидающую ладонь. Доверчиво и привычно. Словно это было обыденным ритуалом, отточенным до автоматизма. Затем — бархатный полусапожок, и наконец — вся она, баронесса фон Шталлер, выпорхнувшая на мостовую будто маленькая яркая птичка.

Эффектная молодая брюнетка. Тоненькая и хрупкая, как фарфоровая статуэтка.

Даже с такого расстояния и сквозь неровные стекла я разглядела, что они с князем составляют поразительную, отвратительно прекрасную пару. Он — высокий, холеный красавец с гордым профилем. Она — хрупкое создание с алебастровой кожей, закутанное в роскошное боа из темного меха. Два изумруда — ее огромные глаза — смеясь, смотрели на него, а он, наклонив голову, что-то говорил ей, и в уголке его рта играла та самая снисходительная улыбка, которую я видела утром.

Они постояли так секунду, дольше, чем того требовала светская любезность. Ее рука все еще лежала на его руке. Затем он предложил ей локоть, и они направились к дверям, две темные, элегантные фигуры на фоне серого камня, будто сошедшие со страниц романа, который мне теперь предстояло прожить.

Перед самым входом князь на мгновение замедлил шаг и его взгляд скользнул по фасаду, задержавшись на окнах моих покоев. Быстрый, оценивающий, колкий.

— Ну что, Проня, — процедила я, наблюдая за парочкой. — Баронесса красивее меня?

Девушка снова шмыгнула носом и смущенно переступила с ноги на ногу.

— Что вы, барыня, где уж ей быть красивее вас? Вы у нас как лебедушка, а баронесса эта будто сорока. Только гляньте, платье-то у ней какое, ассигнаций на сто, небось... И перья на шляпке — павлин прям!