Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 12 – Салма Кальк

Очевидно, услышали все, потому что сразу же примолкли. Федот молча выпил и закусил солёным огурцом, скандальные бабы только зыркали по столу да по чужим тарелкам, Катерина Дмитриевна вздохнула, поджавши губы, но, кажется, пойти против местного большого человека не рискнула. Да он бы, думаю, сказал ей — плати Платона покойного долги и распоряжайся его дочерью, как захочешь.

— Ничего, Линушка, — вздохнула она. — Может быть, Кирила Евсеич в девичий институт тебя отдаст. Его кровь, понимает, что заботиться надо.

В девичьем институте для себя я теперь крепко сомневаюсь. Вряд ли этот прижимистый купец станет платить за обучение внучки. Но вдруг? Мало ли?

Скандал иссяк, и говорить за столом оказалось решительно не о чем. Вспоминать хорошее вроде тоже не с руки, о плохом уже выше крыши сказано — более не нужно, а о холоде собачьем и видах на лето уже поговорили. И потянулись понемногу гости по домам.

Кирила Евсеич выбрался из-за стола и подошёл к нам с Матрёной и Катериной Дмитриевной.

— Матрёна, собирай девчонку. Сейчас с Михаилом и увезём её.

Я украдкой смотрела на, значит, деда и думала — как так сейчас? Я ж ещё не все бумаги и книги в комнатке Платона Петровича проверила! Думала — вот разойдутся все, а я тихонько туда проберусь и всё посмотрю, и отберу, что надо. Или что интересно.

— Что ж ты, Кирила Евсеич, даже опомниться ей опосля прощания с отцом родным не даёшь, — покачала головой Матрёна.

— А чего тут прощаться? Попрощались уже как положено. Нет у меня лишнего времени и лишнего возка туда-сюда шнырять, дела у меня. Какие там у неё вещички есть — собирай, да пускай Демьян в возок несёт. А я пока посмотрю, что тут ещё хорошего есть, может, хоть продать выйдет да немного денег выручить, за то, что бестолочь эта высокородная тут по всем дворам поназанимала.

Бестолочь, значит, высокородная, вот так. Интересно, а какие родственники остались у покойного в столице, или где там он жил до своего революционного выступления, или как там оно было?

Ладно, кажется, спорить тут бесполезно. Я шевельнулась, стекла с лавки.

— Сама соберусь, — сказала, и пошла в комнату Платона Петровича.

Быстро осмотрела стол и полки, и что же? Сдаётся мне, вчера на столе больше бумаг было. Кто-то успел похозяйничать? И когда? Пока хоронили, или пока за столом сидели? Так-то возможностей хоть отбавляй, дом, считай, открытым стоял всё это время.

Я принялась заглядывать во все книги и тетради, что лежали на столе. «Описание земель, лежащих вокруг Святого моря» — было выведено на первой странице, и далее мелким почерком текст. Толстая тетрадка, и под ней ещё одна с таким же названием. Ещё в одной тетрадке — записи о народностях, проживающих в Восточной Сибири. И рисунки — лица, орнаменты какие-то, ладно, тоже забираю. Моё наследство, причём такое, что не особо-то и продашь. А я разберусь, что с этим сделать можно.

Так, теперь книги. Книг, прямо скажем, немного, и не все они написаны на одном языке. Правда, неожиданно я смогла прочесть страницу стихов — ого, значит, Платон Петрович не только соседских детей учил, но и свою дочь тоже, всё плюс. Стихи оказались про какую-то бурю в океане — по духу очень походили на всем у нас с детства известное «а он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой». Так, раз могу читать — откладываем.