Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 13 – Салма Кальк

Что ж, ещё нашлись учебники — «Описание земель Сибирских», «История Отечественная», «Арифметика», «Грамматика» — берём. Стопочка росла.

Скрипнула дверь, я нервно обернулась — но это оказалась Катерина Дмитриевна.

— Правильно, Лина, бери всё, это твоё. Но с твоего разрешения я бы взяла пару учебников — потому что школа-то осталась, Платона нет, но мы с Колей будем и дальше здешних детей учить.

Вообще ничего отдавать не хотелось, сама бы прочла. Но… вдруг мне это дальше в чём-то поможет? И ведь считается наверное, что я это знаю?

— Конечно, Екатерина Дмитриевна, берите то, что нужно для школы, — кивнула я.

Она как раз собрала стопку книг, когда дверь хлопнула и вошёл дед — Кирила Евсеич.

— Чего тут застряли? Чего это ты, Катерина, тут берёшь?

— Это я книги Екатерине Дмитриевне отдала, — я встала напротив — мы оказались почти одного роста, невысокий он и невысокая я. — Ей нужнее.

— Нашлась умная, решать, значит, кому нужнее, — дед сощурился. — Слышала, что отец твой ни копейки тебе не оставил?

— Слышала.

— Так вот и положь на место книги, книги недёшевы, глядишь, хоть часть убытков от твоего отца безмозглого покроют.

— Это мои книги, и я никому не позволю их продавать. Смерть списывает все долги, ясно вам?

Не просто же так раньше стрелялись в момент полного разорения, да же? Тем более, если нет записанных договоров о займах, а я думаю, их нет.

— Что ты знаешь про смерть-то, — усмехнулся дед.

А меня такое зло взяло, что прямо захотелось вцепиться в его сытые чисто выбритые щёки. Сощурилась, уставилась на него…

И отшатнулся дед.

— Рехнулась что ли? Чёрт с тобой, забирай хлам этот, но дома будешь делать всё, что скажут, поняла? А то, значит, корми её ещё, одевай, а она будет указывать, что делать!

Сплюнул и ушёл.

— Забирайте быстрее, — показала я на стопку учебников.

А сама быстро сгребла остальное не глядя — ещё две стопки получились. Катерина Дмитриевна позвала своего мужа, он помог мне дотащить книги до сундука, и я сложила их прямо поверх одежды.

А в большой комнате напротив деда стояла Матрёна, возвышаясь над ним едва не на голову.

— Возьми меня в свой дом, Кирила Евсеич, не пожалеешь. Я и стряпуха, каких поискать, и всё другое тоже умею.

— Ты что же, думаешь, стряпухи у меня в доме нет?

— Думаю, есть, но не такая, как я, — а в глаза-то ему не смотрит, голову наклонила, говорит тихо, вежливо.

— Ладно, собирайся пока, а там видно будет. Вздумаешь мне перечить — в сей же момент пойдёшь на все четыре стороны.

— Согласна, — кивает Матрёна.

Кланяется и идёт ко мне, обнимает молча.

А потом появляется молодой человек — он был в начале вместе с дедом, тоже хорошо одетый, и за столом вроде где-то сидел — и говорит, что всё осмотрел, всех опросил, список заимодавцев составил.

— Иди тогда, — кивнул ему Кирила Евсеич.

А мы с Матрёной быстренько собрались да тоже вышли на главное крыльцо. У того крыльца стоял крытый возок — такой, без излишеств, наверное — сильно на ухабах подпрыгивает. Сзади у него уже привязали и мой сундук, и саквояжик Матрёны. А мы с ней полезли внутрь.

— Ну что, Ангелинушка, поехали в новую жизнь, — Матрёна размашисто меня перекрестила.

Я не знаю, как долго мы ехали, потому что я задремала, несмотря на холод. И проснулась уже от того, что Матрёна будила меня своим бодрым «Ангелинушка». Что ж, может быть, в новом доме хотя бы не холодно?