Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 76 – Валентина Зайцева

— С твоими «Демонами», — шепнул он сурово, обожигая ухо дыханием. — Почему ты сразу не сказала, что эта метка — не от парня?

Я попыталась прогнать любовную пелену, но сделать это становилось всё сложнее.

— Потому что это вообще не твое собачье дело! — выдохнула я, когда его пальцы бесцеремонно сдвинули кружево моих трусиков.

Он явно искал следы прошлых утех. Искал синяки от собственных пальцев. Они сошли ещё пару дней назад, но я все равно тихо ахнула — наигранно, фальшиво, с единственной целью: подлить масла в огонь.

И это сработало! Глеб глухо зарычал, подавшись вперед и прижав меня своим крепким телом так, что я ощутила его явное, недвусмысленное желание.

— Дерзкая дрянь, — выплюнул он и вновь въелся в мои губы жестким, требовательным поцелуем.

В душе вспыхнула волна злости. Почему с ним всё так просто и так сложно одновременно?! Я готова была растаять в его руках, отдаться полностью, а он просто брал своё, ничем не рискуя. После того как игнорировал меня целую неделю!

Глеб с рыком прижал меня к стене еще сильнее, его вторая рука скользнула под юбку... и случайно задела моё бедро. То самое, в которое я изо всей силы вжимала шариковую ручку в пострадавшую кожу. Затуманенный страстью мозг не сразу зафиксировал резкую вспышку, но в следующую секунду дикая боль пронзила ногу.

По бедру струйкой потекло что-то теплое. Кровь.

Глеб мгновенно замер. Поцелуй оборвался. Всё произошло за доли секунды: его быстрый взгляд вниз, хватка за моё запястье, вырванная и отброшенная в угол ручка. Пластик с глухим стуком отскочил от стены. Лицо Вилкова превратилось в каменную маску, и только в глазах бушевал настоящий пожар, когда он сжал мой подбородок, вынуждая смотреть прямо на него.

— Смотри на меня! — вырывалось сквозь сжатые зубы. — Прекрати эту херню. Прямо сейчас.

Я дернулась, пытаясь высвободиться:

— Пошел ты! Ты не имеешь права игнорировать меня днями, а потом—

— Ты могла прийти ко мне в любой момент! Но вместо этого—

— Я тебе не тряпка, чтобы вытирать ноги, ты, высокомерный—

— Хочешь, чтобы тебе сделали больно? — Глеб перехватил мою руку, не дав ударить себя в грудь. Глаза его бесновались. — Это моя работа! Слышишь? Не каких-то идиотов и не твоя собственная! Только моя!

— Я тебе не груша для битья! — огрызнулась я в ответ, хотя от его слов по бедрам прошла сладкая волна, а ноги сами собой сжались.

— Дело вообще не в груше! — гаркнул он. — Я знаю, как тебе нужно. Знаю, где у тебя грань и когда надо остановиться. А это? — он с треском задрал мою юбку, разглядывая свежую рану. — Это чистой воды безумие! Ты не контролируешь себя, когда тебя так переклинивает. А я — контролирую.

Я вырвала юбку из его пальцев, закрываясь:

— Да с какого перепугу тебя вообще это волнует?!

Глеб тяжело дышал, желваки на его челюсти ходили ходуном. Он молчал пару секунд, а потом отрезал:

— Ещё раз увижу, что ты творишь с собой такую дичь — всё. Больше никаких встреч.

У меня аж дыхание перехватило. От шока и... от испуга. Да, он бывает невыносимым гадом, да, меня тошнит от нашей секретности, но Глеб прав. Он — единственный, кто понимает эту тёмную, искаженную тягу внутри меня. Он знает, как укротить этот ураган и не дать ему сжечь меня дотла. Никто другой на такое не способен. Я бы просто никого не подпустила.