Книга Непреднамеренное отцовство, страница 62 – Маша Малиновская

Меня бросает в пот. Пальцы немеют. Тихий скрип автобуса звучит в голове так громко. Хочется зажмуриться, прижать к себе Ромку и зарыдать.

Но нельзя. Мы висим на волоске. И дай нам Боже продержаться, пока приедет помощь. А для этого нужно не шевелиться, не вставать, не паниковать. Оставаться на местах самим и, что самое сложное, убедить сделать это двадцать пятилетних детей…

— Мам, — слышу тонкий Ромкин голосок, — папа придёт нас спасти?

Рома с самого маленького отличался логикой, не свойственной для детей. И даже сейчас, пока другие дети замерли, играя, чувствуя напряжение, но не совсем понимая, что происходит на самом деле, Роман всё понял. Как, кажется, поняла и наша маленькая белокурая соседка с бантами. Она смотрит на Ромку, и по ещё круглым щёчкам скатываются слезинки.

Кажется, у наших детей выдержки больше, чем у взрослых. Потому что я не могу даже слова вымолвить — так от страха сжалось горло. Но права на истерику не имею.

Ощущение времени искажается. Всего минута прошла, как мы зависли, но мне кажется, будто мы потерялись во времени уже очень давно. Бесконечно давно.

— А давайте играть в города, — громко говорит Рома, глядя на девочку. Они будто создали взглядами какой-то свой мост безопасности. — Или в животных.

— Отличная идея, Ромочка, — поддерживает его воспитательница. Она говорит бодро, но я слышу в её голосе тот же панический страх, который сидит в моём собственном горле.

— Собака! — выкрикиваю первой.

— Акула! — поддерживает меня сын.

— Аист, — дрожащим голосом говорит девочка с бантами.

Постепенно дети включаются. Правила игры те же: не двигаться. Но сколько ещё они продержатся, это же дети…

Я настолько напряжена, что чувствую, что моё тело начинает болеть. Мышцы саднят. Мама напротив тоже держится из последних сил, я вижу это по пепельному оттенку её лица.

А может, никто не придёт на помощь? Может, мы, как в том фильме, попали во временную дыру, и никто не знает о нас?

Но нет, нам помогут. Должны! Вон уже слышны сирены. Уверена, это помощь.

На улице слышны крики и разговоры, кто-то отдаёт команды нести тросы.

— Я писить хочу, — кривится мальчишка сзади нас. — Тётя, позови воспитателя.

— Малыш, потерпи немного, совсем скоро сможешь в туалет сходить, — говорю ему, повернув голову.

— Я сейчас хочу, — начинает хныкать. — Сам тогда пойду.

К моему ужасу он начинает возиться на сидении, пытаясь сползти с него.

— Нет-нет, малыш…

Раздаётся лязг и скрежет, автобус резко дёргается и кренится вперёд. Девушка напротив вскрикивает и прижимает к себе дочь. Я тоже крепко стискиваю ладошку Ромки и зажмуриваюсь.

— Боже помоги… — шепчу тихо.

И тут слышу низкий мужской голос.

— Так, выходим по одному. Аккуратно. Сначала дети с передних сидений, потом с задних. Потом взрослые.

Открыв глаза, я вижу, что чуть дальше нас задняя дверь приоткрыта и в неё заглядывает спасатель. Сердце ускоряется — нас спасут!

— Так, ребята, кого называю, встаём и идём вон к тому дяде, — командует воспитательница. Тихонько, не толкаясь, рюкзачки забираем.

Дети по очереди встают и вереницей продвигаются по салону к выходу, где их принимает мчсник.

— Мам, я не пойду без тебя, — хнычет Ромка.

— Пойдёшь, зайка, я почти сразу за тобой. Кире одной будет страшно, нужно её поддержать, пока мы с её мамой не выйдем, ладно?