Книга Найду тебя. Часть 1, страница 104 – Маша Малиновская

— Стой… — сжимаю колени изо всех сил, ощущая, как по телу бегут волны электрической дрожи. — Ты… ты дал слово, что не тронешь меня.

— До утра не трону, Лика, — второй рукой, которую Вяземский просунул мне под плечи, он скользит по моей шее и кладёт ладонь на горло, запрокидывая мою голову затылком себе на грудь. — А уже утро.

Коленом он поддевает сзади мою ногу и отводит в сторону, открывая себе простор для свободы действий. Пальцы его ныряют в мою влагу и начинают гладить интенсивнее, цепляют чувствительную точку, вынуждая дышать глубже. Мне хочется снова сжать колени, закрыться, спрятаться, но я распластана. Вяземский держит меня так, что я и пошевелиться не могу, лишь впиваюсь ногтями в его предплечье.

— Но если ты сейчас будешь послушной девочкой и кончишь для меня, то твоя целка останется при тебе ещё на какое-то время, Валькирия. Так уж и быть. — Он ведёт языком по моему плечу и по шее до самого уха, вызывая онемение и покалывание в коже. А потом мягко толкается бёдрами, заставляя почувствовать задницей его каменную эрекцию. — Так что выбирай, Анжелика. Или ты расслабляешь и кончаешь, или… — и снова толчок.

Дьявол тебя раздери…

Я делаю ещё одну попытку вырваться, сопротивляясь уже скорее сама себе, потом замираю, ощущая как кружится голова от поверхностного частого дыхания. Облизываю пересохшие губы, сжимаю зубы на мгновение, а потом… перестаю сопротивляться.

— Вот так, — со сдержанным превосходством, без которого он дышать бы не смог, наверное, негромко говорит Вяземский, начиная ласкать меня ещё интенсивнее. — И даже не пытайся мне утверждать, что ты не хочешь. Ты течёшь так, что у меня руки по локоть мокрые.

— Придурок, — выталкиваю шёпотом, ощущая, как его пошлые слова меня внезапно не просто не раздражают, а… дразнят. Я уже начинаю ощущать, как губы покалывает, как внизу живота разгорается настоящий пожар.

Я знаю, что такое оргазм. Я трогала себя и не раз. Но это никогда не было так… так как под его руками. Так остро, так приятно и так… невыносимо.

— Позволь уже себе отпустить контроль, Анжелика, — его голос звучит далеко, будто через толщу воды. — То, чего ты себе никогда не позволяла, сколько помнила себя.

Сердце на мгновение замирает, потому что Вяземский говорит слова, которые врезаются в него спицей. До боли. До отрицания. Но они слишком правдивы, чтобы я могла спорить.

Я действительно не помню, когда такое было, чтобы я не пыталась взять это под контроль. Когда плыла по течению, доверяя решения кому-то другому?

А сейчас он не оставил мне выбора. Он отобрал этот контроль. Лишил меня его почти силой, но мне… внезапно стало так легко…

Я глубоко втягиваю воздух и делаю то, что сказал мне Кирилл — отпускаю контроль. Позволяю ему подчинить себе моё тело, а себе разрешаю покориться, поражённая, сколько душевного расслабления мне это приносит. Как внезапно всё становится просто.

Пока волны удовольствия заставляют моё тело выгнуться и задрожать, голова пустеет. Мысли густеют и замедляются, принося невиданное до этого момента блаженство.

Хоть на мгновения. Всего на секунды.

Я всхлипываю и, кажется, даже слабо хнычу, закусывая губы. Тело тяжелеет настолько, что мои руки безвольно падают на постель, и я не в силах даже сжать пальцы.

— Охуеть, — слышу горячее у уха, а потом Вяземский прижимается снова ко мне бёдрами. — Ещё никогда так не сожалел о данном слове, как сейчас, Валькирия. Что мне тебе пообещать, чтобы ты позволила сейчас оказаться в тебе, пока мой член не разорвало? Пока меня самого нахрен не разорвало?