Книга Найду тебя. Часть 1, страница 103 – Маша Малиновская

Дело в том, что ты уже это сделал. И не единожды. Ведь унижение — тоже боль, пусть и не физическая.

На несколько долгих секунд мы замираем. Я слышу, как тяжело он дышит. Но спустя секунды Вяземский отпускает меня. Убирает ногу, ослабляет хватку в волосах, но отходить не спешит.

— Сегодня ляжешь со мной в кровать, — его голос не звучит как просьба, скорее приказ.

— Кирилл..

— До утра будешь спать спокойно. Не трону. Обещаю.

А смогу ли я спать спокойно?

Хотя, я так сильно вымотана, что не уверена, что и подушки коснуться головой успею. Да и Вяземский сам, кажется мне, едва на ногах от усталости стоит.

— Хорошо, — отвечаю негромко. — Но мне нужно одеться.

— Ладно, — говорит с легким разочарованием. — Жду.

Вяземский делает ещё два шага назад, отпуская меня, а потом разворачивается и выходит. Я не могу не заметить, как он цепляет плечом косяк двери, потому что его, пусть и едва заметно, но всё же пошатывает. Он молодой и сильный, тренированный, но всё же не железный. И всё случившееся сегодня вымотало.

Дверь за собой он закрывает, и только тогда я выдыхаю. Сжав виски пальцами, сползаю обессилено на пол, ощущая неудовлетворённую пульсацию между ног.

Это едва не случилось только что.

С ним…

С тем, кого я ненавижу и презираю за его отношение.

Но… минуту назад он касался меня там, где не касался никто ещё, и моё тело отзывалось. И не только тело…

Как же сложно. Ну почему всё так сложно вообще в жизни?

Кое-как я заставляю себя встать. Умываюсь холодной водой и переодеваюсь в свою пижаму. Когда выхожу, вижу, что Вяземский уже спит.

Замираю у кровати, не зная, что мне делать. Я ведь пообещала. Если я нарушу своё слово, он может нарушить своё. И тогда я не смогу ему ничего противопоставить. И сопротивляться не смогу, потому что сама чувствую, каким призрачным стало это моё желание ему сопротивляться.

Поэтому я тихо подхожу к кровати и осторожно, чтобы не потревожить его сон, ныряю под одеяло. Стоит мне свернуться калачиком на краю кровати, как крепкая рука ложится на талию и плавным движением подтягивает назад, вплотную к нему.

Я уже хочу возмутиться, но получаю в затылок сонное “Спи, Валькирия”.

И Кирилл затихает. Буквально через полминуты я уже слышу его размеренное дыхание и спиной ощущаю мерное движение его грудной клетки. А потом и сама растворяюсь в забытье.

Мне тепло.

И тепло это струится по позвоночнику, разливается внизу живота и между ног. Мягкая, приятная волна, которая становится всё горячее.

Дышать становится тяжелее. Кожа начинает гореть, во рту сохнет. Я поджимаю колени и откидываю голову назад, а потом слышу стон, который меня и будит окончательно.

Мой собственный стон.

И мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что все эти ощущения мне совсем не приснились. Что моё тело действительно горит и плавится.

От прикосновений беззастенчивых мужских рук.

Когда марево сна слетает, и я полностью осознаю, что происходит, то испуганно дёргаюсь, пытаясь вырваться, но у меня это не получается, потому что Вяземский крепко удерживает меня, прижав к себе.

— Тише, Анжелика, — его шёпот в ухо запускает по моей коже мурашки, и я внезапно для себя самой притихаю, тяжело дыша. — Мы прервались вчера, и ты не кончила. Я хочу это исправить.

Я глубоко вдыхаю, когда его пальцы, до этого поглаживающие меня через пижамные штаны и трусики, ныряют под резинку и касаются моей разгорячённой влажной кожи.