Книга Тайга заберет тебя, страница 105 – Александра Косталь

Когда рев стих, а дымка почти рассеялась, Ирина решилась подняться и оглядеться. Всего в паре шагов от них лежала туша медведя, и грудь зверя, к успокоению самой ведьмы, была неподвижна. Рукоятка продолжала выглядывать из шерсти, и та схватилась за нее, одним рывком доставая из плоти. Под ноги ей сразу же полилась алая кровь.

Лезвие было длиной с ее собственное предплечье, и, похоже, все же достигло цели. Все еще тревожась подходить, Ирина поджала губы, стараясь не смотреть на когти размером с человеческие пальцы и почти такие же зубы, после чего поднесла ладонь к носу медведя.

Он не дышал.

Другие звери рассеялись вместе с завесой лабазника, так что Ирине подумалось, будто их и не было, а воображение и нервы сыграли с ней злую шутку. В любом случае это был лучший исход из возможных.

Ведьминская сила ей потребовалась, чтобы перевернуть медведя на спину. Будто работая с рыбой, а не тушей в несколько сотен килограмм, она вспорола ему брюхо, принимаясь потрошить зверя. Отходы бросала неподалеку, и красные ручьи текли в разные стороны поляны, растапливая снег. Мясо было теплым, и Ирина не боялась испачкаться, выполняя все движения так, будто делала это далеко не в первый раз.

Что было неправдой.

Подобные ритуалы были под строгим запретом, и хотя мать хранила их в отдельной книге, написанной на якутском, прятать ее приходилось в специальную нишу в погребе. Прочесть удалось только после смерти матери. Маленькая Ирина не понимала, кого они боятся, если любые ритуалы порицаются обычными людьми, – но это было что-то другое.

И она чувствовала это каждой клеткой, изнывающей от боли. Столько сил не забрал ни один ритуал за ее жизнь. И неизвестно, хватит ли их на главную его часть.

Следом Ирина принялась за скелет с мясом. Орудуя ножом, она срезала куски с костей и кожи, боясь сделать лишнее движение.

Ей нужна была полноценная шкура. Единственный разрез – от брюха до шеи. И лишний, не по ритуалу срезанный лоскут мог все испортить.

Будь нужна лишь шкура, она бы справилась намного быстрее. Не пришлось бы потрошить, вскрывать, срезать кости. Но обряд имел четкую последовательность, сбиваться с которой было нельзя.

Ирина не могла позволить, чтобы ничего не вышло. Другого шанса не будет.

Ее пальцы и одежда впитали столько крови, что, казалось, ее уже не смыть. Казалось, металлический запах въелся в сами легкие, и когда она закончила, то уже не видела ничего, кроме красного марева перед глазами.

Все вокруг было в крови.

Ее тошнило, голова шла кругом, а руки едва поддавались командам. Ирина почти их не чувствовала, как и ноги, что держала подогнутыми под себя все это время. Она перевела взгляд на Настеньку, продолжающую неподвижно лежать и коченеть с каждой минутой.

— Недолго осталось, – пообещала та, поднимаясь.

Она скинула с себя шубу, сапоги и платок, потом перешла к остальной одежде, чтобы по итогу остаться полностью нагой. Чистого снега рядом не осталось, поэтому сложенная рядом ткань, еще имеющая чистые участки, быстро стала впитывать алую кровь, которая никак не сворачивалась и не замерзала.

Ирина взяла в руки сверток с Настенькой, чуть покачиваясь, побрела обратно к шкуре медведя. Положила внучку поближе, чтобы, когда та проснется, сразу отправиться в путь.