Книга На дне озерном, страница 29 – Александра Косталь

— Кровью, Даша. Им в молоко добавляют кровь. Ты сделала это?

— Оно же скиснет!

— Пока кормишь своего домовика, твой дом – неприступная крепость. Ни одна нечистая порог не перешагнёт. Если, конечно, сама не пригласишь.

Учитывая, что Светлана Николаевна протопала полдома без разрешения, не сильно домовик был доволен обедом. Даша вздохнула.

— А с мавками бабушка тоже была… Ну…

— Вась-вась? Нет, их она терпеть не могла, это уж ты поверь, – он наконец разобрался, как включать плиту, и комнатный мрак разогнал ещё и шипящий синий огонь. – Честно, я подробностей не знаю, не любила тётя Зина об этом говорить. Но за тебя очень уж боялась, ходила к ним перед смертью чуть ли не каждую ночь.

— Зачем?

— Долг у неё перед их Хозяйкой. Ещё времён войны вроде как. Больше не допытывай, не знаю! А ты же младшая наследница, вроде как. У Фомки-то дочерей нет.

— Я единственная тогда, а не младшая.

— Один хрен. По всем этим законам единственная идёт и как младшая, и как старшая. Вот и выходит, что ты и дар тёть Зинин забрала, и проклятье тоже.

Кастрюля, на которую в итоге пал выбор, защёлкала, привыкая к новой температуре. Витька тем временем искал что-то на верхней полке.

— Но она же не сделала меня мавкой, да?

— Не-а, ты ей живая нужна, я думаю. Видел я этих селёдок, ты другая.

— И остался жив? Странно, – вслух подумала Даша, но Витька был слишком занят перебором всех коробок, скопившихся в ящике, и никак не отреагировал. – А про вывернутых ты что знаешь?

— Кого-кого? Не, я таких не встречал. Ты покопайся в Зининых записях, может, чего найдёшь.

Вода закипела, и он снял кастрюлю с плиты, следом прижимая пальцы к ушам. Гостеприимно помыл кружку в уличном умывальнике и с гордостью поставил перед Дашей её, наполненную чаем из коробки «Принцесса Нури», и тарелку щучьих котлет.

— А связал ты меня зачем?

— Так тётя Зина наказала, если я тебя на озере найду. Мол, до рассвета ни-ни. Я, кстати, ожидал, что ты кидаться на меня будешь, а ты нет, спокойно сидишь, только рожи мне рыбьи корчишь.

— Какие-какие?

Витька принёс боковое зеркало от машины, где Даша разглядела то же создание, которое так напугало Светлану Николаевну. Выходит, трансформация началась раньше, чем её затащили в озеро.

А Витька даже не подал вида, что что-то не так.

— Не впервой тебе такое зрелище?

Он тяжело вздохнул, будто она спросила о чём-то таком, о чём он хотел бы умолчать, но вопрос поставили ребром. Но всё же решился на откровение:

— Ты, наверное, не знаешь, родилась-то сильно позже. Но у тёть Зины была ещё дочь, Василиса. Красивая, что сердце из груди вырывалось. Так вот, она должна была принять это проклятье, и передать своей дочери.

— И куда она делась?

— Умерла. Очень скоро после вот этого вашего, как вы это называете. И первую ночь я ведь с ней сидел, как сейчас с тобой, – горько усмехнулся Витька: Даша была уверена, что разглядела, как его глаза намокли.

— Я ещё захожу, главное, во двор. Думаю, намучилась ты уже со щукой, пойду заберу бедолагу и котлет передам, а то же с голоду здесь помрёшь. А тебя нет, и свет не горит. А Федька воет, плачет, дождь, а его в будку не загнать, всё на дорогу смотрит. Ну, думаю, всё. Случилось то, о чём меня тёть Зина предупреждала. И пошёл.

— Спасибо, – тихо выдавила из себя Даша, потянувшись руками за чашкой, чтобы хоть немного согреться.